В этот раз готы нас безудержно атаковали по всем правилам своей немецкой военной «науки» — выстроившись клиньями или «свиной головой». Но против дисциплинированной, хорошо доспешной и вооруженной пехоты такая тактика оказалась неэффективной. Каждый клин, судя по раскраскам одежды и щитов, состоял исключительно из членов отдельных родов. Обрамляли эти клинья впереди и по краям наиболее хорошо доспешные и вооруженные воины, но они еще на подходе к нашим терциям великолепно выбивались болтами арбалетов, таким образом сами себя подставив под удар, не хватало еще нарисовать на своих доспехах целик — стреляй в меня!
В итоге все эти клинья, еще не достигнув терций, посыпались, и немцы кинулись с криками вперед, пытаясь устроить «собачью свалку», постараться разбить битву на множество отдельных поединков. Но и это у них тоже, вполне ожидаемо, не получилось. Среди наших войск в ходе учений и «естественного отбора» в войнах не осталось дурней выбегать из строя вперед и красуясь молодецкой удалью устраивать индивидуальные поединки с противником.
Окончательно довершила разгром немцев, взяв их в кольцо окружения, высадившаяся с тыла судовая рать под командованием Ладислава. Войско готов под предводительством двух вождей — Аргаиха и Гунтериха было уничтожено.
В готской столице, в городе Археймар, что на о. Хортица, все еще оставался верховный вождь всех готов — Острогота. Если он и сможет что собрать, дабы попытаться дать нам отпор, то это будет откровенное, необученное мужичье. Профессиональных воинов из гарнизонов захваченных готами северопонтийских греческих городов вовремя вывести он уже никак не успеет. В любом случае, в трех сражениях, включая морское, цвет готского войска погиб. И их остатки, судя по всему, будут уничтожены, ведь Гремислав возмечтал увидеть и попробовать на вкус морскую воду. А тавроскифы со своим Скифским царством со столицей в Неаполе (не в итальянском Неаполе, а в Таврическом) и Боспорское царство — два государства, едва держащиеся под ударами разбитых нами готов, серьезными противниками ему не виделись. И зачем я только переводил ему речи допрашиваемых пленных! Нет, принципиальных возражений у меня против новых планов вождя не было, я даже с оговорками их поддерживал. Но, черт побери, слишком уж Гремислав спешил и шагал широко, как бы «не по Сеньке шапка» оказалась.
Крупнейший «град» племени полян на деле оказался грязным маленьким городком, компактно расположившимся у излучины речки Ирпень впадающей в Днепр. Полянская столица была окружена валом подсыпанным совсем недавно. Этот вывод я сделал на основании того, что вал был черного цвета — засыпан недавно вырытым черноземом. Отдельные участки частокола также были обновлены, свежесрубленные колья сразу бросались в глаза на общем фоне. Очевидно, что нас здесь ждали. Согласно полученным нами сведениям сейчас правил здесь старший сын недавно почившего местного вождя по имени Зелен. Он нас и встретил со своей свитой у стен своей занюханной крепостицы с намерением провести переговоры. Молодому человеку, лишь на несколько лет старше меня выдвинутые нами условия о полной капитуляции по душе не пришлись. А потому не добившись на дипломатической ниве желаемых ими результатов отряд во главе с полянским вождем вернулся назад ни с чем и заперся в городе, рассчитывая, вероятно, отсидеться в осаде, ну или на помощь готов, которые сами в ней нуждались. Не знаю, о чем думают придурки, потому как разумному человеку их мысли и мотивы не понять. В общем, ничего нового здесь не произошло. Столица была сожжена, а полянский вождь утоплен в водах речки. Другие полянские селения разбросанные на правом берегу Днепра брали походя, а чаще вообще не брали, они сами сдавались. Наша ближайшая и наиглавнейшая здесь и сейчас цель, это был остров Хортица и расположенная там столица готов.
Чем ниже мы спускались по Днепру, тем полноводнее он становился благодаря многочисленным притокам. Его восточная левая сторона разительно отличалась от правой. Если правая сторона засушливая и степная, то пологая левая — намного более лесистая, с обилием речных притоков, с обширными заливными поймами. Передвигаться по левой стороне Днепра будь то пешему или конному для нас было бы в стократно сложнее, чем по заболоченным берегам Припяти, где драговиты знали каждый кустик и тропинку.
Но настоящее приключение (если, конечно, не считать отгремевших боев) флот ждало впереди. Километров примерно через восемьдесят, после впадения в Днепр полноводной реки Самара мы едва не угробили свой собственный флот. До этих краев ни один из драговитов никогда в жизни не добирался. В том месте Днепр резко спирали каменные берега, а из дна реки торчали валуны, вследствие чего течение ускорилось настолько, что как-то преодолеть его в противоход делалось просто невозможным.
