Я в это время, как назло, подменял за кормилом нашего постоянного рулевого, гребцы тоже отдыхали. Шли мы под косым парусом, ветер задувал с запада и если бы не руль, который я держал в противоположную от ветра сторону, то нашу ладью развернуло бы влево, поперек течения. И если бы не этот западный ветер, то кораблекрушений, наверное, было бы не избежать. Увидел, что с впереди идущими ладьми начало твориться что-то непонятное. Одна за другой они начали заворачивать влево, как будто их рулевые все разом отпустили кормила, более того, на ладьях вдруг заработали гребцы, активно вспенивающие воду. Глянул влево, куда это их нелегкая понесла? И тут вдруг меня пробил холодный пот, а левый-то берег, оказывается, стремительно сужался, а скорость моей ладьи также стремительно нарастала! В дополнении с впереди плывущих ладей прозвучали сигналы рога, призывающие сворачивать влево. Тут же начал плавно отпускать кормило, заодно криком поднимая на ноги гребцов и призывая занять мое место нашего штатного кормчего. Слава богам, обошлось! Ветер, теперь задувший прямо в корму судна и заработавшие веслами гребцы спасли и наш конкретно корабль и всю флотилию в целом от неминуемой катастрофы.
Как позже нам станет известно, своим ходом проходить эти пороги возможно только весной, а летом и осенью — только по земле. Эти пороги длиной под десять километров, несколько позже, нашим ладьям пришлось преодолевать посуху. Но обо всем по порядку.
Отойдя назад подальше от перекатов разбили на берегу лагерь, поджидая там отставшие от нас пешие рати Гремислава. Сразу выслал разведку во главе с Ладиславом с целью обследовать обнаруженный волок для лодок сооруженный готами или их предшественниками ранее обитавших в этих местах. Разведка и обнаружила на том конце волока значительные конные силы тяжелой сарматской конницы! Видать, они планировали нас на этом волоке подловить, ну или понаблюдать, не разобьется ли об скалы наш славный флот.
А тем временем, дабы не скучать понапрасну, у меня созрела идея попытаться организовать для неприятельской конницы ловушку, благо леса вокруг хватало. Купятся сарматы — просто отлично, если нет, то тоже не страшно, просто больше потеряем в сражении своих людей, чего, конечно, хотелось бы избежать.
От земли к безмятежному утреннему небу вознесся рукотворный гром — звон от сталкивающихся друг с другом копий, мечей и закладываемого уши шума от криков людей и ржания лошадей. Вопили рубящиеся всадники, справа и слева от меня с топотом проносились кони, некоторые из них поскальзываясь в кишках и требухе падали, упавших всадников затаптывали.
Наконечник моего копья ударил аккурат в какую-то металлическую бляху на груди сармата. Одновременно с раздавшийся гулким металлическим звоном сармат «катапультировался» (ни стремян, ни нормальных седел, предназначенных для таранного копейного удара в это время не было ни у кого кроме драговитов) с коня и уже в полете всё-таки успел рубануть занесённым топором по древку моего копья. Но лично ему это не сильно помогло. Катящегося кубарем по траве сармата добил копьём скакавшей рядом Волк.
Отбросил в сторону оставшийся в моей руке огрызок от копья. Метнуть сулицы не получилось, конь то ли на что-то наступил, то ли испугавшись творящегося вокруг кровавого безумия, вдруг начал брыкаться. Пока я натягивал повод, пытаясь его усмирить, на меня с копьём выскочил степняк. Удар принял на щит и если бы не высокое седло со стременами, то, как пить дать слетел бы с лошади. Вдруг вдали раздался звук нашего боевого рога. О времени, когда должен прозвучать этот сигнал к отступлению мы загодя договорились. И отскочив от копейщика в сторону, пришпорил коня, разворачивая его в противоположную сторону. Пришло время драпать! Ведь силы были слишком не равны, нашей конницы было раз в пять меньше, чем тяжелой панцирной сарматской конницы, так называемых катафрактариев. Вместе со мной и вся наша кавалерия, поднимая под копытами клубы пыли, принялась спасаться от неприятеля бегством.
Увлекая за собой преследующую нас вражескую конницу, повиснувшей как приклеенные на наших спинах, мы углубились в начинающиеся здесь за полем заросли. На периферии зрения, как при перемотке видео, быстро мелькали деревья. Вот мы миновали и место засады, самое главное, втянув в западню сарматскую кавалерию. Скоро услышал за спиной отдаленный треск от падающих деревьев, работу крепостных арбалетов и сразу последовавшие за ними душераздирающие крики наших преследователей я понял, что ловушка сработала!
Привстав на стременах, Нерев высоко поднял меч над головой, совершая клинком заранее оговоренные движения, тем самым давая сигнал скакавшей конницы остановится. И его приказ был продублирован протяжным звуком боевого рога.
Остановились, здесь же довооружились загодя припрятанными сулицами и копьями. Пока переводили дух, во все глаза смотрели, что делается в «огненном мешке», куда слёту угодила сарматская кавалерия.
