Лесной владыка кивнул и как будто вырос на своем троне. Его тень нависла над котом, а тот сощурился и прижал уши. В вышине загрохотало, освещение в лесу угасло, и холодный ветер затрепал листву в деревьях, осыпав нас лепестками. Придворные отпрянули, некоторые совершенно исчезли из виду. Во внезапно наступившей мгле сверкнули янтарем глаза Оберона.
— Берегись, кот, — грянул владыка, и земля вздрогнула от его голоса. — Не шути со мной. Не пытайся обдурить меня, иначе я найду без счету неприятных способов исполнить твою просьбу.
— Конечно, ваше величество, — промурлыкал Грималкин. Шерсть его от урагана вздыбилась. — Я навеки ваш слуга.
— Было бы истинной глупостью верить льстивым речам Кайт Ши, — Оберон откинулся назад, лицо его снова сделалось бесстрастной маской. Ветер стих, солнце вернулось в небо, и все стало как прежде. — Ты получишь свою услугу. Теперь уходи.
Грималкин склонил голову, повернулся и подбежал ко мне, высоко задрав растрепанный хвостище.
— Ты чего устроил, Грим? — хмуро поинтересовалась я. — Я думала, ты захочешь услугу от меня. О чем вы с Обероном говорили?
Грималкин даже не остановился, вздернул хвост, пронесся в ежевичный туннель и скрылся из виду.
Девушка-сатирка коснулась моей руки.
— Сюда, — шепнула она и повела меня прочь.
Придворные и гончие проводили меня взглядами, и мы покинули великолепный тронный зал Лесного короля.
— Ничего не понимаю… — грустно пробормотала я, следуя за мохноногой провожатой по поляне.
В голове все спуталось; я тонула в океане странностей и непонятностей. Я просто хотела найти брата! Как дошло до этого?
Сатирочка сочувственно взглянула на меня. Ростом она была ниже меня примерно на фут; ее большие карие глаза сочетались по цвету с курчавой шерсткой, от которой еле уловимо пахло детским зоопарком. Я старательно отводила взгляд от шерстистых нижних конечностей моей спутницы.
— Это ничего, — сказала она и повела меня не обратно в туннель, а в противоположную сторону, за поляну. Деревья здесь росли так густо, что солнце не могло пробиться сквозь листву, и все терялось в изумрудном сумраке. — Может, тебе тут понравится. Твой отец оказывает тебе великую честь.
— Он мне не отец, — огрызнулась я.
Она широко распахнула влажные карие глаза и задрожала нижней губой. Я вздохнула, пожалев, что не сдержалась.
— Извини. Просто слишком много навалилось… Два дня назад я спала в родной постели, не верила ни в гоблинов, ни в эльфов, ни в говорящих котов и уж точно ничего подобного не желала.
— Король Оберон рисковал ради тебя, — возразила сатирка чуть тверже. — Ты оказалась в пожизненном долгу у Кайт Ши, а значит, он мог требовать чего угодно. Мой владыка Оберон принял этот долг как свой, чтобы Грималкин не заставил тебя никого отравить или отдать ему своего первенца.
Я в ужасе отпрянула.
— Он бы это сделал?
— Кто знает, что творится в голове кота? — Сатирочка пожала плечами, пробираясь через переплетения корней. — Просто… осторожней со словами. Если ты что-то обещаешь, то обязана исполнить, а маленькие одолжения не раз приводили к войне. Будь особенно осторожна в присутствии высоких дам и господ — они прекрасно владеют искусством политических интриг. — Она внезапно побледнела и прикрыла рот ладошкой. — Ой, я сказала лишнее. Пожалуйста, прости меня! Если это дойдет до короля Оберона…
— Я ничего не скажу, — пообещала я.
Ей явно полегчало.
— Благодарю тебя, Меган Чейз. Другие использовали бы мою ошибку против меня. Я еще только учусь придворным обычаям.
— Как тебя зовут?
— Пижма.
— Ты единственная отнеслась ко мне по-доброму, не ожидая ничего взамен. Спасибо!
Она смутилась.
— Ты ничем мне не обязана, Меган Чейз. Идем, я покажу твою комнату.
Мы вышли на опушку леса. Перед нами цвели густые заросли ежевики, которые скрывали все из виду. Между белых и розовых лепестков выглядывали зловещие шипы.
Пижма протянула руку и коснулась одного цветка. Изгородь вздрогнула, ветки свернулись и расступились перед нами, образуя туннель вроде того, по которому мы попали во двор. В конце прохода, меж шипастых колючек, виднелась красная дверца.
Я как во сне последовала за Пижмой через заросли, прошла в распахнувшуюся передо мной дверь — и оказалась в роскошной спальне! Беломраморный пол украшали узоры из цветов, птиц и животных. Изображения двигались совсем как живые! В центре комнаты плескался фонтан, на столике подле него стояло блюдо с пирожными, чайный сервиз и бутылки с вином. У одной стены возвышалась огромная кровать под шелковым покрывалом. Пламя в камине меняло цвет с зеленого на голубой и розовый.
— Это покои для почетных гостей, — объявила мне Пижма, с завистью оглядываясь по сторонам. — Сюда допускают только важных посетителей Благого двора. Твой отец оказывает тебе великую честь.
— Пижма, пожалуйста, перестань его так называть, — вздохнула я, осматриваясь в просторной комнате. — Мой отец был страховым агентом в Бруклине. Я бы знала, будь я не совсем человеком. Ведь имелся бы какой-то признак вроде заостренных ушей, или крыльев, или еще чего-нибудь похожего…
