Снаружи постучались, и я вздрогнула. Я не знала, сколько времени прошло с ухода Оберона. Я так и лежала в постели. Цветное пламя горело совсем низко, разноцветные языки лихорадочно метались в камине. Все казалось ненастоящим, как в тумане, во сне, как будто я все это выдумала.
Снова постучались, и я села.
— Входите!
Дверь приоткрылась, и в комнату вошла улыбающаяся Пижма.
— Добрый вечер, Меган Чейз. Как ты себя чувствуешь?
Я соскользнула на пол и заметила, что все еще в ночной сорочке.
— Пожалуй, хорошо, — пробормотала я, озираясь. — Где моя одежда?
— Король Оберон прислал тебе платье, — Пижма с улыбкой показала на наряд у постели. — Его сшили специально для тебя.
Я нахмурилась.
— Нет. Ни за что. Хочу свою настоящую одежду!
Крошка сатирочка моргнула, поцокала к кровати и затеребила ткань платья в пальчиках.
— Но… Мой господин Оберон желает, чтобы ты надела это. — Она не понимала, как можно противиться желаниям Оберона. — Разве это не приятно?
— Пижма, это я не надену.
— Почему?
Меня аж передернуло, как представила, что буду расхаживать в этакой цирковой палатке. Всю жизнь я носила драные джинсы и футболки. Мы не могли позволить себе дизайнерской одежды и громких брендов. Вместо того чтобы сокрушаться о недоступности роскошных нарядов, я с удовольствием щеголяла в обносках и свысока посматривала на богатеньких пустышек, которые часами наводили марафет в школьном туалете.
Я только один раз в жизни надевала платье — на чью-то свадьбу.
К тому же носить выбранный для меня Обероном наряд — все равно что признать отцовство короля фейри. А этого я делать не собиралась.
— Я… Мне не хочется, — неубедительно пробормотала я. — Лучше в свое переоденусь.
— Твою одежду сожгли.
— Где мой рюкзак?
У меня же есть смена одежды! Вещи в рюкзаке влажные, затхлые и противные, но уж лучше так, чем щеголять в одеянии фейри.
Вещи обнаружились под туалетным столиком. Я достала небрежно брошенный туда рюкзак, расстегнула молнию, вывалила на пол содержимое. Одежда, скомканная в мятый вонючий клубок, источала кислый и влажный запах, зато она принадлежала мне. Поломанный айпод вывалился из кармашка, запрыгал по мраморному полу и остановился в нескольких шагах от Пижмы.
Сатирочка взвизгнула, невероятным прыжком вскочила на кровать, вцепилась в спинку и расширившимися глазами уставилась на плеер на полу.
— Что это?!
— Где? Это? Это айпод. — Я поморщилась и подняла игрушку с пола. — Такое устройство, которое играет музыку, но оно сломалось, и я не смогу показать тебе, как оно работает. Обидно.
— Оно воняет железом!
Я озадаченно нахмурилась.
Пижма уставилась на меня огромными карими глазами и очень медленно отцепилась от своего насеста.
— Ты… ты это можешь брать в руки? — прошептала она. — Оно тебя не жжет? Не отравляет кровь?
— Э… — Я покосилась на безобидный айпод в руке. — Нет…
Она содрогнулась.
— Пожалуйста, убери это.
Я пожала плечами, сгребла рюкзак и запихнула плеер в боковой карман. Пижма вздохнула и расслабилась.
— Прости, не хотела тебя расстраивать. Король Оберон повелел мне составить тебе компанию до начала праздника в Элизии. Ты желаешь увидеть двор?
Вообще-то не особенно, но это лучше, чем сидеть взаперти и ничего не делать.
«А вдруг отыщу выход?!»
— Ладно, — согласилась я. — Но сначала переоденусь.
Сатирка покосилась на мою человеческую одежду, смятой кучей валявшуюся на полу, и сморщила носик, вежливо удержавшись от комментариев.
— Как тебе будет угодно. Я подожду снаружи.
Я влезла в мешковатые джинсы и помятую футболку, испытав мимолетно злорадное удовольствие от привычного и удобного наряда.
«Вещи мои жечь собрались? — злобно подумала я, выуживая кроссовки и обуваясь. — Я-то к их двору никак не отношусь и уж точно не хочу зваться его дочерью. Пусть что угодно говорит».
На туалетном столике лежал гребень; я схватила его и принялась распутывать волосы. При взгляде в зеркало внутри у меня все сжалось — мое отражение выглядело еще хуже, чем раньше, причем я даже не могла определить, что поменялось. Понятно одно: чем дольше тут находиться, тем меньше от меня останется.
Я поежилась и схватила рюкзак, с удовольствием почувствовав его знакомую и приятную тяжесть. Пусть в нем нет ничего, кроме сломанного плеера, это мой рюкзак! Не глядя в зеркало, но чувствуя спиной чуждый взгляд, я распахнула дверь и выскользнула в заросли.
Лунный свет сочился сквозь листву, окутывал тропинку серебристыми тенями. Интересно, сколько я спала? Теплый ночной ветерок доносил отголоски какой-то мелодии. Пижма вышла ко мне из туннеля, и в темноте ее лицо показалось совсем нечеловеческим, каким-то черным и почти козлиным. Лунный луч скользнул по ней, и моя провожатая снова сделалась прежней. Она с улыбкой взяла меня за руку и повела вперед.
На этот раз ежевичный туннель показался длиннее, с изгибами и поворотами, которых я совсем не помнила. Один раз я обернулась, но колючки за нами сомкнулись, и проход пропал из виду.
— Э…
— Не беспокойся, — Пижма потянула меня вперед. — При дворе заросли приводят куда захочешь, нужно только знать, куда идти.
— Куда мы идем?
— Увидишь.
