Эрик прервал Эльси на полуслове. Они, как всегда, собрались вчетвером на холме за кладбищем и с горящими глазами слушали ее рассказ — как Элуф на своей барже тайно провез бежавшего от немцев норвежского парня.
Эльси покачала головой.
— Отец спрашивал… Говорит, никогда не встречал.
Эрик как-то сразу погас. Пнул комок мха и опустил голову.
— А может, он просто по имени его не знает… Может, если описать Акселя как следует, он и вспомнит… — У Эрика в глазах опять блеснула надежда.
Если бы только хоть какой-то намек, хоть одно слово, хоть как-то поддержать веру — Аксель жив… Вчера мать впервые произнесла вслух то, о чем они все думали. Она долго рыдала, дольше, чем всегда, а потом сказала, что в воскресенье поставит в церкви свечку за упокой души Акселя. Отец отругал ее, но по его глазам Эрик ясно видел, что и он не верит в благополучный исход.
— Пошли поговорим с ним! — Бритта вскочила, отряхнула юбку, провела рукой по волосам — хорошо ли уложены косы, и тут же удостоилась ехидного комментария Франца.
— Я так понимаю, что ты чистишь перышки исключительно из сочувствия к Эрику. Никогда не знал, что ты и за норвежцами ухлестываешь. Шведских парней тебе мало? Или уже всех перебрала?
— Заткнись, Франц, и не старайся казаться глупее, чем ты есть. — Бритта покраснела от злости. — Само собой, Эрика мне жалко. И само собой, надо постараться узнать что-то про Акселя. А прилично выглядеть никогда не помешает.
— У-у-у! Чтобы прилично выглядеть, тебе придется поднапрячься! — Франц дернул ее за юбку.
Бритта покраснела еще больше и прикусила губу, стараясь не заплакать.
— Франц! — резко сказала Эльси. — Ты иногда несешь такую чушь, что уши вянут.
Парень ошарашенно посмотрел на нее, побледнел и хотел что-то сказать, но вместо этого поднялся, обвел ребят мрачным взглядом и пошел прочь.
Эрик посидел несколько мгновений, перебирая камни.
— Будь осторожней с Францем, Эльси, — тихо сказал он, не глядя на нее. — Что-то с ним творится… что-то у него кипит там, внутри.
Эльси с удивлением посмотрела на Эрика — что это за странное высказывание? Опасаться Франца? И в то же время что-то ей подсказывало: Эрик прав. Она знала Франца с самого раннего детства, чуть ли не с горшка, но в последнее время и она чувствовала: что-то в нем изменилось.
— Не смеши людей, — фыркнула быстро успокоившаяся Бритта. — Франц и есть Франц. Подумаешь, подразнили друг друга.
— А ты и не можешь этого заметить, потому что ты в него влюблена, — серьезно сообщил Эрик.
Бритта треснула его по плечу так, что он ойкнул.
— Ты что, с ума сошла?
— Болтаешь всякую чушь! Ну что, идем говорить с норвежцем или нет?
Не дожидаясь остальных, она двинулась по склону. Эрик посмотрел на Эльси, и та пожала плечами.
— Он был у себя, когда я ушла. Думаю, никому не повредит, если мы обменяемся с ним парой слов.
Норвежец открыл дверь и заметно удивился, увидев перед собой подростков.
— Да? — спросил он. — Чем могу служить?
Эльси посмотрела на ребят, ища поддержки. Подошел с независимым видом Франц — нога за ногу, руки в брюки.
— А можно войти? — спросила Эльси. — Поговорить?
— Почему же нельзя? Конечно можно. — Ханс Улавсен пропустил их в комнату, обменялся рукопожатием с ребятами и удостоился кокетливого взгляда Бритты.
В крошечной комнате мебели почти не было: только два стула, которые Ханс предложил девушкам, и кровать, на которую сел сам. Эрик с Францем опустились на пол.
— Мой брат… — Эрик исподлобья, но с надеждой посмотрел на норвежца. — Мой брат помогал вашим. Аксель Франкель. Он уходил в рейс с папой Эльси, на той же барже, и переправлял в Норвегию… кое-что. И оттуда сюда. Но год назад его взяли немцы в Кристиансанде, и с тех пор о нем ничего не слышно…
— Элуф уже спрашивал. — Ханс посмотрел на Эльси и вздохнул. — Я не знаю человека с таким именем. И никогда не слышал, чтобы какого-то шведа арестовали в Кристиансанде. Но нас много… и шведов, которые нам помогают, не так мало.
— Может быть, ты просто имени не знаешь? А если я опишу, как он выглядел… выглядит? — нервно спросил Эрик.
— Шансов мало, но почему не попробовать?
Эрик подробно описал внешность Акселя. Для него это никакого труда не составило — несмотря на то что прошел уже год, он словно видел брата перед собой. Но по мере рассказа все лучше понимал, что очень многие шведские ребята соответствуют его описанию, и пытался лихорадочно вспомнить какие-то отличительные признаки, черты, свойственные только Акселю.
Ханс выслушал, прикрыл глаза и решительно покачал головой.
— Нет, не знаю такого… Мне очень жаль.
Из Эрика словно выпустили воздух.
Наступило тягостное молчание.
— А расскажи что-нибудь интересное… — У Франца загорелись глаза. — Ты же, наверное, много чего повидал во время войны?
— Да не о чем тут говорить, — неохотно пробормотал Ханс, но Бритта запротестовала.
