— Думаю, что если вы, Федор Иванович, соберете верных человек десять-пятнадцать, то сумеете за года два-три полностью покрыть долги, а еще за годик обеспечить дочке славное приданное.
— А вы, что же туда не рветесь?
— Не успеваю. Хотел промывочный земснаряд построить с паровой машиной, да отправиться с ним. Но мне голову селитрой да кондомами морочат. Столице золото, конечно, нужно, но без кондомов им не жить.
«Американец» хлопнул пару раз глазами и зашелся в хохоте. Остальные же скромно заулыбались.
— А долго делать этот земснаряд? — поинтересовался Владимир Иванович.
— Тоже хотите поучаствовать?
— Федор Иванович уже немолод. И я полагаю, что… хм… в тесном семейном кругу родственников мы смогли бы обеспечить поддержку этого предприятия. Если сведения про золото, конечно, верные.
— Сведения верные, но неточные. Мне известно, что где-то на реке Клондайк на Аляске есть богатые россыпи. Ну… относительно богатые. Порядка нескольких десятков тысяч пудов, которые, разумеется, даже не две трети не выбрать из-за рассеянности. Но первые искатели соберут сливки. Примерно то же самое на реке Американ-Ривер в Калифорнии, что недалеко от Сан-Франциско. Нужна разведка. Однако на Аляску лезть не надо — там еды нет. Думаю, что надо сначала в Сан-Франциско закрепится. И только когда с золотом пойдут проблемы — действуя оттуда как с базы, отправиться покорять Клондайк.
— Ты не ответил про земснаряд.
— Да что там сложного? Простая баржа. На ней паровой двигатель, который приводит в привод насос, забирающий грунт со дна и отправляющий на лоток для промывки. Я прикидывал, у меня получалось, что при выработке ста кубов грунта в день будет намывка от пятидесяти до ста граммов золота.
— Кубы, это что? — поинтересовался Федор Иванович.
— Кубические метры.
— А при чем здесь французская система?
— Она просто удобна, ибо системна. Легко переводить единицы измерений и проводить расчеты. Я всегда в ней все считаю, а потом для удобства общения перевожу на посконно-исконную, то есть, английскую, которую у нас тут со времен Петра Великого и его родителя насадили. Так вот. Вернемся к земснаряду. Сто кубов грунта в день — это немного. Но даже эта штука за год намоет от восемнадцати до тридцати шести килограмм золота. Не очень много, но и земснаряд такой невелик и недорог. И это усредненно и очень условно. Так-то, если получится снять сливки — в первые годы больше добывать будем.
— Как быстро ты его сможешь построить? — еще раз повторил свой вопрос Владимир Иванович.
— Да кто его знает? Месяц-другой. Все упирается в паровой двигатель. Их сейчас в наших краях не купишь — на заводик по выработке селитры все ушли. А так — тысяча-другая рубликов на машину. Еще столько же на механизмы. Ну и около пары месяцев работ. Там вся конструкция проста как мычание, только насос нужно сделать, чтобы жижу земляную с камешками и песком прокачивал. Вот с ним могут быть проблемы. Хотя можно и транспортером ленточным обойтись — тут надо поглядеть.
— Делай, — на удивление серьезно произнесла Пелагея Ильинична.
Она никогда или практически никогда не вмешивалась в дела. Сейчас же… этот взгляд испугал даже Льва — на него смотрел расчетливый хищник, которого он никогда бы не заподозрил в тетушке.
Клан Толстых, несмотря на многочисленность и большие связи, имел большие трудности с деньгами. В том числе из-за любви к карточным играм. Конечно, бед вроде тех, что нарисовал сам себе Федор Иванович, никто не достигал. Однако финансовые сложности наблюдались если не у всех представителей клана, то у многих. А тут такая возможность…
Лев Николаевич огляделся и обомлел. Все присутствующие имели взгляд очень решительный и вдохновленный, что ли. Ему почему-то поверили. Почем? Он сам не понимал. Может, раньше не врал по существу. И вон — с геометрией Лобачевского все как устроил, и с селитрой, и получив разрешение на производство оружия «достал» из загашника вполне рабочую модель револьвера… То есть, его слова не расходились с делом.
Молодой граф скосился на Авдотью Максимовну, надеясь найти скепсис хотя бы у нее. Но чуть не чертыхнулся. Она же была цыганкой, выросшей в своей среде. Поэтому уж кто-кто, а она отнеслась к возможности хапнуть золотишка самым положительным образом. Тем более в том ключе, что позволяло бы ее дочери получить славное приданое. Из-за чего ее глаза не просто горели, нет, они пылали!
— Хорошо, — чуть еще помедлив, произнес граф. — Сегодня же начну.
— До весенних паводков успеешь? — поинтересовался Федор Иванович.
— Должен.
— Куда проще ее будет переправить? К Санкт-Петербургу?
— Я бы в столице этот земснаряд не показывал почтенной публике. Меньше вопросов. Лучше его своим ходом, как снаряд для углубления дна, провести до Тулы. Где-то под ней был ни то волок, ни то канал на Дон. Оттуда в Таганрог. Где на корабль какой неприметный и загрузить, на котором и отправиться в Сан-Франциско.
— Так и поступим, — серьезно произнес Федор Иванович, который, казалось, даже лицом изменился. Расцвел. Даже плечи расправились.
Лев удалился к себе довольно скоро.
