— Нужно. Инфраструктуру для рабочих. Общежития, детские сады, столовые и прочее. Все это в зачатке. Мы для перестройки Казани придумали типовой дом в два-три этажа. Им в основном и застраиваем. Но для рабочих он не годится, так предусмотрено квартиры в две и три комнаты с просторной кухней-столовой. Для массового размещения работников мы разработали вариант коридорного общежития на основе типового дома, а также так гостиничный дом для инженеров и прочих, в котором однокомнатные квартиры. Их и надо будет возводить в основном рядом с заводами. Ну и какое-то количество домов семейного типа.
— Размах у вас, конечно, впечатляющий! — резюмировал Путилов. — А деньги на это все есть? Объем необычайный. Перебоев не будет?
— Слышали про новые железные векселя?
— Да. Разумеется.
— За 1848 год совокупно я получил уже пять миллионов ими под разные заказы и цели. Плюс свои доходы и прибыли уже обычными деньгами. Так что финансово голодать не будем.
— А строительные материалы? Строить ведь придется много.
— С начала реконструкции Казани у нас тут уже поставили три довольно крупных кирпичных завода, один керамической черепицы, один керамических труб и один цементный. Сейчас строят еще два цементных — пуще прежнего, но уже поодаль.
— А зачем столько?
— Под одну большую стройку. Но тут все пока секретно, так что увы. Так, что еще. Бетонный заводик ставят. На будущий год должны запустить. Но это в Нижнем Новгорода.
— Простите, а чем бетонный от цементного в этой связи отличается?
— Тем, что он не цемент выпускает, а бетонные изделия. Балки перекрытий и плиты перекрытий. А в перспективе и железобетонных шпал, в Казанском университете уже ведут опыты над ними. Чтобы не трескались от ударной нагрузки. Мы как раз должны успеть под них запустить прокатный стан для арматуры, которой эти изделия армироваться и станут на бетонном заводе.
— У меня ощущение, что здесь какая-то другая Россия, — покачал головой Путилов.
— Так и есть. Новая. Кстати, в Нижнем еще три завода по новому году должны запустить. Первый будет делать твердое кровельное покрытие — шифер из асбеста с цементом. Второй выпускать рубероид — это ткань, пропитанная битумом. Она водонепроницаемая и, пропаивая лампой какой стыки полос, можно будет создавать хорошую гидроизоляцию. Вот.
— А третий?
— А еще один цементный завод. — улыбнулся Лев Николаевич. — Он будет снабжать сырьем предприятия по выпуску шифера и попробует делать железобетонные дебаркадеры. Они ведь не гниют. Отлили такой. Отбуксировали куда надо. Поставили на якоря. И вуаля — готовый неплохо причал. Причем можно даже притопить немного.
— Хм… хм… — задумчиво покивал Путилов.
— В целом — и строительных материалов, и денег в достатке. Так что не переживайте. На будущий год император обещал выделить еще пять миллионов векселями. Или больше — как пойдет. Он ведь не дает абы как, а только под конкретное дело. Да. Вот с рабочими руками проблемы. Но мы их решаем потихоньку.
— Переманиваете?
— Как могу. Самым отчаянным образом. — оскалился Толстой. — И вывожу из США.
— И Ирландии.
— Да, но оттуда селян везу и заселяю под Саратов. В основном же — из США. Они явно посыпались, видели, как на них накинулись все? Вот поэтому и я стараюсь вывести всех толковых работников, инженеров и предпринимателей. Предлагая им или контракт с бесплатной перевозкой для семьи, или выгодное сотрудничество…
Вышли они где-то через час.
Путилов отправлялся в гостиницу, чтобы забрать свои вещи и на время поселится в гостевых покоях особняка. Просто чтобы не мотаться по городу и скорее входить в курс дел.
И надо же такому случиться, что в дверях Николай Иванович столкнулся с новым посетителем графа и своим ровесником.
— Павел Матвеевич Обухов, — произнес тот дворецкому. — Прибыл по приглашению графа Льва Николаевича Толстого.
Тот, стоя буквально в десяти шагах, расплылся в улыбке. Он слышал о том, что Обухов ездил на стажировку в Европу и по весне вернулся. Вот и пытался его перетащить к себе. Уже полгода как. Даже уже казалось, что он откажется и просто не может найти удобного способа соскочить. Но нет. Прибыл.
— Павел Матвеевич, рад вас видеть… — произнес граф подходя. — Лев Николаевич. Вы столько времени отказывались.
— Обязательства. Не мог.
— Да-да. Понимаю. Но сейчас все удалось уладить?
— После того как вы выплатили за меня неустойку — вполне.
— Отлично, тогда прошу, пойдемте со мной…
Раннее утро.
Мороз.
Лев Николаевич Толстой в своем обыкновении ехал в возке, игнорируя и тот факт, что он вроде как кавалерийский офицер, и моду молодых дворян красоваться верхом. Особенно в мундире.
Все же сказывался тот факт, что годиков его личности был прям крепко побольше, чем телу. Вот и не дурил. Все же заболеть простудой в этих реалиях было весьма рискованным занятием с немалым шансом на смертельный исход.
