— Какой волны? — наконец, после минутной тишины спросил профессор Фукс. Лобачевский, же едва заметно улыбаясь, ждал продолжение шоу. Ему безумно нравилось все происходящее.
— Световой, — неуверенно и робко ответил Толстой. — Френель более двадцати лет назад доказал волновую природу свет и то, что разные цвета отличаются длинной волны.
Снова тишина.
— Я что-то не то сказал? — все так же тихо и робко поинтересовался Лев Николаевич.
И в ответ Лобачевский начал хлопать.
— Я вас попросил бы не спешить с выводами, — заметил один из коллег.
— Это задача на рассуждение, — неожиданно поддержал Николая Ивановича профессор Фукс. — И молодой человек весьма преуспел в нем. Признаться, никогда не встречал такого подхода…
— Уровень домашнего образования у юноши чрезвычайно высок. — резюмировал Лобачевский. — Посему я как ректор рекомендую ему с началом учебного года начать сдавать экзамены.
— Но регламент! — возразил Фукс.
— Вы не хуже меня знаете, что в исключительных случаях его можно и нужно нарушать. Или вы скажите, что мы имеем дело с заурядным учеником?
Карл Федорович нехотя кивнул соглашаясь.
Остальные же возражать не стали.
И Николай Иванович установил молодому графу срока три месяца для сдачи экзаменов первого года. Назначив новую комиссию по завершении, либо на первые числа декабря, в том случае, если Лев Николаевич не справится. Разрешив ему вместе с тем еще и свободное посещение. Обучение же велел записать за государственный кошт, пояснив, что в противном случае ему придется соблюдать регламент в строгой и неукоснительной форме.
Намек прозрачный.
И Лев, нахмурившись, уступил. Рассчитывая как можно скорее закончить обучение, благо, что для этого имелись все возможности.
Поблагодарил комиссию.
Попрощался.
И вышел в некотором смятении за дверь. Прошел в холл…
— Лев Николаевич, — раздался знакомый голос.
— Здравствуйте, Карл Генрихович, — вяло улыбнулся граф. — Какими судьбами?
— Полагаю, что решение о зачислении принято?
— Вполне.
— Поздравляю.
— Благодарю. — ответил Лев, разглядывая спутника этого книготорговца.
— Вот, разрешите вам представить, Виссарион Прокофьевич. Стряпчий.
— Очень приятно, — кивнул Толстой.
— А мне-то как приятно, ваша светлость. Анна Евграфовна столько про вас говорила.
— Ругала?
— О нет! Что вы⁈ Она в восхищении. Именно по этой причине и оплатила мои услуги. Если я правильно понимаю, вам нужно оформить привилегию на изобретения. Это так?
— Да. Но не на изобретение, а на изобретения, — ответил молодой граф. — Впрочем, я полагаю, место для беседы не самое удачное. Не желаете ли отобедать?
— Так рано? — немного растерялся юрист.
— Еда любое время скрасит. Особенно вкусная. Пусть это будет второй завтрак. — улыбнулся Лев. — Карл Генрихович, не составите нам компанию?
— Скорее! Скорее! — кричала тетушка.
И суетилась.
Да и прочие метались в панике либо в близком к тому состоянии. И было с чего.
Казань горела.
Полыхала просто самым жутким и кошмарным образом.
Жаркая погода, сильный ветер и плотная деревянная застройка творили «чудеса» в который уже раз. Эта формула действовала безотказно…
— Садись в коляску! — крикнул Владимир Иванович племяннику.
— Здесь уже много людей. Я туда сяду. — ответил спокойным тоном Лев, махнув рукой куда-то в сторону.
Дядя кивнул, принимая ответ.
Их коляска тронулась.
Потом вторая.
Третья.
И всюду Лев говорил, что сядет в другую. Люди откровенно боялись жуткого пожара, а потому не сильно упорствовали. Им и в голову не могло прийти, что юноша решит остаться.
Как? Зачем? Почему?
Ведь можно с относительным комфортом добраться до загородного имения и там переждать весь ужас пожара. Молодого графа же это едва ли интересовало. Он увидел в происходящем шанс. Свой шанс…
— Барин, никак нельзя. Полезайте в коляску. Меня же запорют. — убивался последний кучер… так-то слуга, но обстоятельства заставили его сменить на время деятельность.
— А ты оставайся со мной.
— Пожар же! Барин! Сгинем!
— Не боись! Черт не выдаст, свинья не съест, — оскалился Лев. — Кто людям помогать станет-то?
— Да уж найдутся помощники. — хмурился Ефим. — И опытнее, и старше.
— Может и так. Ладно. Ты, как знаешь, а я пойду.
Сказал молодой граф и направился к университету. Прихватив с собой из усадьбы самый подходящий топор. Так-то и он не годился, но на безрыбье, как известно, и рак выглядит неплохой колбасой.
Было страшновато, мягко говоря. Даже ему — человеку, который в прошлой жизни повидал всякое…
Все начиналось относительно обыденно: около десяти часов утра что-то вспыхнуло на Гостином дворе. Какой-то сарайчик во внутреннем периметре. И все бы ничего — затушили. Но вмешался на удивление сильный ветер. До такой степени, что можно было бы подумать про шторм или что-то похожее, да только дождя не наблюдалось. А так-то от его шквалистых порывов аж коляски изрядно качало.
Пожар стал разгораться с удивительной силой и скоростью.
Доходило до того, что местами единым костром полыхало несколько домов к ряду. А вокруг во все стороны отлетели тлеющие головни. И, порой, очень прилично.
