Выступить должны были бойцы из самых уголков графства, а это значило, что бои будут несравнимы с теми, что проводились в прошлый раз, когда я заслужил титул воителя. Многие участники предстоящих испытаний враждуют, питают обоюдную ненависть друг к другу, а значит, что бои будут кровавыми и яростными.
К примеру, барон Круа уже прибыл. Он был одним из самых близких друзей моего отца, а его бойцы всегда отличались нестандартными тактикой и мышлением — бои с их участием всегда были настоящим шоу.
Можно было представить, что творится в букмекерских конторах: люди делали бешеные ставки на бойцов и предстоявшие бои…
С матерью мы проговорили до глубокой ночи, и, когда казалось, что все темы были обсуждены, а все новости пересказаны, я задал вопрос, который хотел задать с момента прилета.
— Мама, где Айза?
Мать мгновенно поджала губы, взгляд ее стал колючим.
— Вскоре после твоего отлета она получила новое назначение, — голос матери звучал холодно, отстраненно, а так как я ее отлично знал, то сразу понял, это верный признак, что человек, о котором идет речь, моей матери не нравится. И это как минимум. С большей вероятностью она испытывает к нему презрение или даже ненависть.
Это меня очень удивило. Раньше мать всегда благосклонно относилась к Айзе Новак, дочери рыцаря короны Форта Новака, заслужившего свой титул в кровавом сражении с войсками графа Орта, неизменного соперника и врага моего отца. Если бы не Новак, то дом Тирр мог тогда проиграть, но именно героизм и отчаянная смелость Новака позволили выиграть бой, буквально вырвать его из рук воителей Орта.
Так Новак и стал рыцарем короны. Как ни странно, он не пытался заполучить для себя манор, никому не бросал вызов за право владения, а тихо и спокойно нес службу в рядах «Волчьей стаи», элитного подразделения, непосредственно подчиняющегося моему отцу.
Титул рыцаря или даже рыцаря короны является персональным, присваиваемым пожизненно, но не наследуемым, в отличие от хотя бы того же лорда манора.
Дочь Форта, Айза, имела кое-какие привилегии. Например, оказалась при дворе и попала в мою «свиту».
Айзу я знал с детства, и она была куда более честолюбивой, чем ее отец. Она, сколько ее помню, всегда твердила, что уже на испытании завоюет титул рыцаря и станет как отец, одной из «Волчьей стаи», а также захватит себе манор и построит там замок.
Конечно же, я понимал, что с Айзой в будущем мне ничего не светило. Будь я сыном барона, может быть, и был бы шанс, но в моем случае не женятся по любви, в моем случае заключают политические браки.
Понимала ли это Айза — не знаю.
Что касается моей матери, то мне казалось, Айза ей нравилась. Да чего там, мать явно симпатизировала этой честолюбивой девочке, которая к тому же была неравнодушна к ее сыну, как и он к ней. Моя мать часто помогала ей с решением каких-то проблем, никогда не отказывала в помощи. Так что же случилось с их отношениями за время моего отсутствия? Что изменилось?
— И где же она сейчас? — поинтересовался я.
— В «Волчьей стае», — ответила мать, — заработала себе место в первом отряде…
Я нахмурился. Что значит «заработала»? И почему в «первом»? Второй отряд «Волчьей стаи» — это бойцы. А первый — это, скорее, почетное звание, туда собирают всех тех, кто, как их еще называют, являются «дворцовыми воителями». Иначе говоря, благородные отпрыски, мечтающие о мундире «Стаи», почтенного возраста служаки — одним словом, все те, кто готов носить мундир, но в бой не пойдет.
Я помнил, что перед моим отлетом на Виргин, Айза смогла заслужить только звание воителя и ждала назначения. С титулом рыцаря у нее пока не задалось, как и с захватом манора. Но я был уверен — своих планов Айза не оставила. Вот, например, как-то смогла пробиться в «Волчью стаю». Хотя не понимаю как, ведь будь она дочерью лорда, все было бы логично. Девочка захотела мундир — девочка его получила. Но в ее положении только успехи и победы на поле боя могли позволить так подняться. Что же такого она совершила? Если бы она отличилась во время сражения, то оказалась бы в таком случае во втором отряде, никак не в первом.
Очень странно…
Ничего, я надеюсь, что очень скоро разгадаю эту тайну или, что наиболее вероятно, узнаю все от самой Айзы.
С матерью мы проговорили до глубокой ночи, и, когда наконец разошлись спать, уже начало светать…
Я наконец-то выспался, хотя проспал всего лишь немногим больше, чем обычно на Вергине.
Тем не менее, чувствовал я себя бодрым и практически счастливым. Из открытого окна доносился шум прибоя, щебетали птицы, ветер шелестел листьями на деревьях.
Было так хорошо, что я позволил себе еще немного поваляться и подремать в постели. Хотелось вообще никуда не вылезать из кровати и пролежать в ней весь день.
Однако спустя несколько минут я понял, что распорядок Вергина, к которому я привык, не позволит мне так поступить.
Уже через час я покинул дворец и отправился бродить по окрестностям. Все на Тирре, даже графский парк, который, как казалось, неизменен, стало немного другим.
