«Как она?» — прошептал Ондржей, полный страха.
«Все это время не приходила в сознание».
Стрелка часов на стене двигалась непостижимо медленно. Тишина, жуткая тишина кругом. Ондржей перевел взгляд на офицера за столом. Невозможно больше глядеть на часы. Он смотрел теперь на лицо офицера. Прядь светлых волос падала ему на лоб, у него был толстый нос и широкое лицо. Он почувствовал взгляд Ондржея, отложил карандаш, распрямил спину и потер ладонями виски. Потом встал и прошелся по комнате. Остановился перед Ондржеем и какое-то время задумчиво глядел на него.
— Кто был тот убитый? Янеба, говоришь?
— Он понял все слишком поздно, — ответил Ондржей и почувствовал облегчение, что наконец слышит человеческий голос.
— Что понял?
— То, что человек не может бегать между фронтами.
Офицер медленно раскурил трубку. Потом, покачав головой, сказал:
— Ты хочешь сказать, что иначе он и не мог кончить. Бывают такие люди. Это называется…
Он не договорил. Зазвонил телефон. Его звук разорвал тишину и сдавил Ондржею сердце. Офицер вернулся размеренным шагом к столу, уселся, взял карандаш и молча принимал сообщения. Когда повесил трубку, долго смотрел куда-то перед собой.
— Взяли их в Кашпаровой буде. Пытались там укрыться. Четверо мужчин и одна женщина. Но это не все.
Ондржей быстро пересчитал.
— Недостает пятого?
— Да! — кивнул головой офицер и заглянул в свои бумаги. Потом поднял на Ондржея глаза и добавил: — это некий Смит. Скрылся в темноте.
Снова наступила тишина. Напряжение, которое до сих пор сжимало сердце Ондржея, вдруг ослабло. Он снова думал о Марии. Наклонившись вперед, сжав пальцы в кулак, он повторял:
— Она будет жить. Мария должна жить.
