– Кхм… Меня только что избили полдюжины тех самых одноклассников, о которых вы говорите, мэм. И я могу сказать, что они просто храбрейшие из засранцев, которые спят и видят, как порвать меня на лоскуты.
Амина моргнула. Выглядела она крайне обеспокоенной.
– Уорд… – нерешительно начала лейтенант-майор. – Если дела настолько плохи, это еще одна причина рассказать мне, что…
– Он в порядке.
Заявление Арии было резким и четким. Рэй и майор-лейтенант удивленно оглянулись на девушку. Ее щеки тут же покраснели, но она твердо встретила их взгляды.
– Он в порядке, – повторила она. – Ему просто нужно время, как он и сказал. Ему просто нужно стать сильнее. Я помогу.
Они продолжали пристально смотреть на Арию, что заставило девушку покраснеть еще сильнее.
– Я-я-я имею в виду, что мы поможем ему, – исправилась она. Голос перешел в писк от смущения. – Вив, Кэтчвик, я сама. Ему просто нужно стать сильнее, мэм.
Эштон взглянула на Рэя, бросив на него вопросительный взгляд, который, как ему показалось, он понял.
«Она знает?» – вопрошала доктор.
В ответ он лишь коротко покачал головой.
Эштон хмыкнула, снова обращаясь к Арии.
– Намерения – это хорошо и прекрасно, курсант, но что произойдет тем временем? Что будет, если эта группа решит снова прийти по его душу? Я не думаю, что даже Уорд в ближайшее время станет достаточно сильным, чтобы отбиться сразу от шести первокурсников.
Она бросила на Рэя пронзительный взгляд исподлобья, давая понять, что уловила некоторые подсказки, по крайней мере, из их разговора.
– Ты намерена быть его тенью ближайшие двенадцать месяцев, пока он не станет сильнее?
Рэй отметил странность вопроса, заметив, как и Ария напряглась слева от него. Двенадцать месяцев до полной прокачки? Означало ли это, что Эштон – и, вероятно, Виллем Мэйд, – считали, что он способен в течение года прокачаться так, чтобы одолеть нескольких противников своего возраста? Это была шокирующая перспектива, и он удивленно задумался, знает ли доктор, что она тоже сболтнула лишнее. И нечаянно ли?
– Если придется, – наконец ровно ответила Ария. – Но я не думаю, что это необходимо. Рэю нужно только дойти до той точки, где он сможет проявить себя на поле на равных с классом. Тогда люди перестанут так быстро списывать его со счетов.
– И как ты предлагаешь ему к этому прийти? – спросила Эштон, подняв бровь.
– Внутриинститутский СБТ.
Рэй не понимал, что ответил именно он, пока Ария и лейтенант-майор не повернулись, чтобы посмотреть на него. Эштон нахмурилась, наморщив лоб, но Ария засияла, словно он прочитал ее мысли. Значит, он не ошибся и верно истолковал все, что было сказано до сего момента.
– Внутриинститутский? – повторила Эштон. – Ты планируешь за месяц поравняться со своим классом?
– Да, мэм, – ответил Рэй. – Я смогу это сделать. Знаю, что смогу.
Еще одна полуправда. К началу второй четверти большинство одноклассников, скорее всего, будут d8 или d9, и лишь немногие из них дотянутся до с. Кастро Вейдем, лансер из 1б, уже присоединился к Арии и Гранту в этом престижном ранге, но через четыре недели он, конечно, будет не единственным, кому это удастся. Рэю пришлось бы подняться на шесть… нет – восемь уровней, чтобы встать на ту же ступень, учитывая, что другие его спеки перекошены из-за прироста s-ранга. Восемь уровней за четыре недели, пройти все d-ранги, в то время как ему удалось поднять только девять за шесть недель, в основном идя через е… но он мог это сделать, он знал. Это будет просто месяц ада, который, как Рэй подозревал, доведет разум и тело до предела.
Амина Эштон все еще наблюдала за ним, явно чем-то недовольная. В конце концов она вздохнула, покачав головой.
– Ну, я точно не могу заставить тебя рассказать мне что-либо, хотя подозреваю, что, когда прибудет майор Барнс, он сделает все возможное, чтобы поговорить с тобой. О, кстати говоря… – Моргнув, ее НОЭП вспыхнул, затем снова погас. – Он попросил меня сообщить ему, когда ты проснешься. Как ты уже догадался, у него и службы безопасности кампуса нет ничего кроме твоих показаний. Но если ты не готов их дать…
Она снова нахмурилась.
– Мне жаль, – снова сказал Рэй. И он действительно почувствовал эту жалость.
Эштон с минуту размышляла, воспринимая сказанное с чем-то средним между грустью и покорностью. Затем она без предупреждения подняла руку и стукнула Рэя по лбу.
– Ой! – вскрикнул он, поморщившись дважды. И когда инстинктивно попытался поднять руку к тому месту, куда ударил ее палец, и когда коснулся его. – Ой! За что?!
– За то, что заставляешь меня нервничать, – проворчала Эштон. Но, похоже, она слегка улыбалась, отходя от его кровати. – Ты должен был стать моим чудо-пациентом, Уорд. Я не могу рассчитывать на будущую славу и известность в области медицины, если тебе набьют морду еще до того, как ты закончишь первую четверть института. Или могу?
Рэй, не найдя, что ответить, только пробормотал, что понимает ее.
Слева от него с нетерпением заговорила Ария.
– Значит ли это, что вы не настаиваете на постельном режиме, мэм?
Рэй сразу же оживился, желая услышать ответ.
