Перед глазами всё больше и больше плыло. Мне стоило огромных усилий держать себя в сознании пока моя горничная катила кресло-каталку до моей палатки. Вот они спасительные шторки шатра. И как только я пересёк их, моё сознание сказало телу до свидания, я в отпуск. А если быть более прямолинейным, то меня просто вырубило.
Сознание возвращалось плавно и тягуче. Ебать как голова раскалывается. Такое ощущение что я стоял возле пушки какого-нибудь линкора во время залпа, причём залпа именно в мою бедную голову. С казалось бы слышимым скрипом ржавых шарниров открылись мои глаза.
И как не странно находился я всё в той же платке, в которой я и отключился. Разве что мою тушку аккуратно уложили на лежанку. Кровать с собой таскать было неудобно и потому использовалось так сказать всё что угодно, для повышения комфорта сна и при этом не такое громоздкое как кровать. Хотя-я… Тут вполне можно поспорить. Лежанка моя была этакими однаэтажными нарами, не высоко приподнятыми над поверхностью земли. Для большего удобства на них было уложено огромное количество шкур, а также несколько подушек. И да, спал я на этом всём один. Не гоже ведь принцу с простым людом ложе делить. Всё это, конечно, компактным назвать можно было с большой натяжкой, но мне как-то похер. Одной телегой больше одной меньше не так уж критично в данной ситуации. А вот простому люду так не повезло. Это если на одного человека ещё можно взять дополнительную телегу для его удобства, то вот на каждого из нескольких тысяч человек взять по телеге уже не представляется возможным.
Всё это я осмысливал достаточно долго, ведь голова по прежнему отказывалась работать на запрашиваемом от неё уровне.
Преодолев ужасающе страшное притяжение подушки, мне всё же удалось оторвать свою голову от оной. Оторвать, её конечно хотелось и от тела, чтоб так сказать не мучилось, но коллегиальным постановлением коллегии всех моих тараканов было принято решение оставить её на месте.
— Мой господин, как ваше самочувствие?
И вновь Надия оказывается рядом.
— Что я пропустил?
— Мой господин, Вы проспали двое суток. За это время были окончены приготовления к походу.
— А который сейчас час?
Судя по горящим масляным фонарям сейчас никак не день, да и свет кое как да проникал бы в палатку.
— Простите, мой господин, я немедленно же отправлю кого-нибудь до часовой башни.
Твою мать. Совсем забыл про это. Люди в этом мире забили на карманные часы. Ну а как ещё можно сказать что они додумались сделать огромные городские, но при этом создать небольшой и довольно простенький артефакт показывающий время они не удосужились. Надо будет это исправить. Да и вообще есть довольно много вещей столь облегчающих жизнь, но при этом отчего-то забыты в этом мире. Хотя, артефакторика же здесь не особо популярна, а производить их как это делали в моём прошлом мире ещё технологическое развитие не позволяет. Ой вей. На этом же можно таки сделать очень даже неплохие шекели.
— Не стоит. Скажи хотя бы примерно.
— Мой господин, прошла только половина ночи, рассвет ещё не скоро.
Да-а. Времени ещё много, а уснуть я уже не смогу. Голова вроде постепенно пришла в норму так что займусь ка я зачарованием. Хватит уже мне инвалидом беспомощным кататься. Если хочу жить то я должен не только восстановиться, но и стать сильнее. Мне ведь ещё этот мир спасать.
Собственно этим я и занялся. Коротая своё наконец-то появившееся свободное время. Так тихо и спокойно. Сконцентрировавшись на довольно интересном занятии даже не заметил как с головой погрузился в зачарование. Один магический символ за другим символы ложились на сталь.
Прервала меня исполнительная Надия, что как я и просил рассказала мне мне о том что солнце встало. Ну хоть не с приветом она ко мне пришла. Мне и своей шизы хватает, чтоб ещё с её разбираться.
Солнце показалось из-за горизонта, ознаменовав начало дичайшей суеты по всему лагерю. И не мудрено, ведь поступил приказ “Выступаем”. Тысячи людей в миг засуетились, подгоняемые такими же заспанными как и они сами командирами. Но всё же постепенно лагерь был свёрнут и готов к выдвигаться. Что мы незамедлительно и сделали.
Яркие солнечные лучи подсвечивали стальные пики копий, игрались с ними перепрыгивали на угрюмые лица воинов, заставляя тех щурится, но даже так у них не получалось создать хоть и фальшивые, но улыбки. Шаг за шагом пехота удалялась от своих родных домов. Их шаги заглушали тот негромкий плач жён и матерей, что раздавался со стороны толпы провожающих. Негромкий плач, что подхваченный слегка прохладным ветерком, таким каким он может быть только в конце лета, уносился куда-то в даль.
