Толпа позади нас разражается нетерпеливыми возгласами. Королева Алкайя поворачивается к неподвижной, как статуя, Ни Вин.
– А что скажешь ты, чародейка? Веришь ли ты, что эта гарднерийка говорит правду?
Ни Вин задумчиво оглядывает меня и наконец отвечает:
– Да, я ей верю. Эллорен Гарднер спасла шелки – это очень смелый поступок. Я верю, что она унаследовала от бабушки лишь внешность.
Зал разражается гневными протестами. Королева Алкайя терпеливо ждёт, обдумывая необычные новости.
– Скажи, чародейка, кто нанёс тебе эти раны? – спрашивает королева, когда гул стихает.
– Карнисса Гарднер, – выдавливает Ни Вин.
И снова поднимается буря гневных возгласов. Ни Вин дожидается тишины, чтобы продолжить свой рассказ.
– Это случилось на Войне миров, – бесстрастно поясняет чародейка. – Когда гарднерийцы продвигались на восток, Чёрная Ведьма осыпала нас небесным огнём, и в дом моей сестры попал огненный шар. В тот день погибли все мои родные. Я выжила – и я проклинаю тот день.
Меня душит стыд. Я и раньше подозревала, что Ни Вин ранили на Войне миров, но услышать от неё, как это произошло, слишком тяжело.
– И всё же внучке Карниссы Гарднер ты готова дать шанс?
– Да. Но только потому, что она спасла шелки.
Королева Алкайя откидывается на подушки.
– Тогда и мы, возможно, последуем твоему примеру и хотя бы позволим этой гарднерийке рассказать всё до конца. Мне, кстати, весьма любопытно, как внучка Чёрной Ведьмы умудрилась не только освободить шелки, но и подружиться с дочерью вождя стаи ликанов.
Все взгляды в зале устремляются на меня – и ни один из них нельзя назвать дружеским. В воцарившейся тишине слышны только резкие возгласы детей и плач младенцев.
– Встань, Эллорен Гарднер, – с вызовом произносит королева. – Твоя очередь говорить.
Преодолевая лёгкое головокружение и слушая глухие удары своего сердца, я поднимаюсь на ноги, взглядом ища поддержки у Марины.
Прерывающимся голосом я начинаю рассказ. Я говорю обо всём – почти обо всём, не упоминая лишь о Наге, белой волшебной палочке и разрушении военного лагеря. Нервная дрожь постепенно отступает, а голос звучит всё ровнее и спокойнее.
Закончив свою историю, я продолжаю стоять рядом с Дианой, Мариной, Валаской и Ни Вин.
– И вы предлагаете мне поверить, – говорит Алкайя, – что внучка Карниссы Гарднер, унаследовавшая её внешность до последней родинки, подружилась с двумя икаритками, детьми вождя стаи ликанов, освободила шелки, а её брат скоро станет ликаном? И всё это правда?
– Да, королева Алкайя.
Правительница долго изучает меня и вдруг делает то, чего от неё никто не ожидал.
Она разражается хохотом.
Отсмеявшись, королева обращается к воительнице, сидящей у трона.
– Алкиппа, если тебе когда-нибудь придёт в голову отомстить семье этой девушки, сохрани Эллорен Гарднер жизнь. Это будет самая лучшая месть. – С широкой улыбкой королева поворачивается ко мне: – А ты бунтовщица и хулиганка, Эллорен Гарднер. И за одно это ты достойна стать нашей гостьей. Добро пожаловать. – Королева оглядывает приближённых в зале и командует: – Освободите место для гарднерийки и её спутниц. – Затем, обращаясь к нам, добавляет: – Угощайтесь. Завтра утром, когда все насытятся и отдохнут с дороги, мы назначим время, чтобы официально обсудить вашу просьбу. Надеюсь, многие горячие головы к утру остынут.
Когда королева отворачивается, а в зале возобновляются разговоры и смех, Валаска предостерегающе кладёт руку мне на локоть. Направленные на меня взгляды по-прежнему враждебны, однако уже не так яростно пылают гневом, будто королева Алкайя брызнула на костёр водой и слегка притушила пламя.
Валаска ведёт нас в дальний угол зала подальше от Алкиппы.
Улыбающиеся служанки с больших золотистых подносов раздают амазам плошки с ароматным рагу и ломти хлеба. Мы с Дианой опускаемся на вышитые подушки, а Валаска вежливо кивает служанке с подносом и просит её подойти. Светловолосая кельтийка кивает в ответ и пробирается к нам. Вместо принятых у амазов рунических татуировок на лице у этой женщины татуировки с изображением змеи в виде браслетов на запястьях и предплечьях. Заметив нас с Дианой, кельтийка холодно хмурится.
Она передаёт Валаске глубокую тарелку с ароматным рагу, чашку с напитком, на вид напоминающим молоко, и ломоть золотистого хлеба, а потом, враждебно прищурившись, чуть ли не швыряет такую же тарелку Диане, которую ликанка, к счастью, ловко хватает, не пролив ни капли. В мою сторону точно так же летит миска, однако мне далеко до ловкости Дианы, и еда выплёскивается на ковёр.
Валаска возмущённо оглядывается на служанку и восклицает что-то на чужом наречии, однако та в ответ лишь огрызается и, бросив на меня гневный взгляд, решительно уходит.
Марине повезло больше: её окружили сразу несколько женщин, которые подают ей тарелки с рыбой и засыпают вопросами. Марина устало оглядывается на меня, и я ободряюще киваю, стараясь не обращать внимание на свои испачканные соусом чёрные юбки.
