Будь это книга или кинограф, здесь следовало бы описать классическую сцену радостного воодушевления и бодрого энтузиазма, но поскольку действие происходило, по сути, «в тылу врага», для подводников почти ничего не изменилось. Вокруг рыскали десятки неприятельских судов, а субмарина балансировала на самом краешке удачи, рискуя ежесекундным обнаружением – похоже, конвой ждали, и казалось, от сотен винтов, яростно бичующих воду, сейчас вскипит сам океан. Выполняя почти зеркальное отражение маневра, приведшего лазутчиков к порталу, «Пионер» ушел на глубину и двинулся подальше от надводной суеты и морских путей.
За исключением тяжелого пробуждения Радюкина, все развивалось крайне успешно.
И очень тревожно. Слишком много незапланированной удачи. А так не бывает – море всегда соблюдает баланс.
Проходили часы, субмарина шла строго на юг.
– Все чисто, винтов нет, – доложил акустик.
Крамневский снял трубку внутренней связи и нажал кнопку вызова. Ответили немедленно.
– Мы готовы, – отозвался Александр Трубников, командир группы радиоэлектронной разведки. Вместе с подчиненными он заперся в своем отсеке, защищенном и экранированном от всех помех.
– Еще полчаса, – произнес Илион.
– Поняли.
«Пионер» сбавил ход до минимума, оставив ровно столько, чтобы сохранять нулевую плавучесть без балансировки балластными цистернами. На тридцать минут субмарина почти неподвижно зависла в толще воды, лениво шевеля лопастями винтов, как кашалот плавниками, прослушивая окружающий мир чуткими, внимательными ушами гидрофонов.
– Хрень какая-то, – с чувством сообщил наконец Светлаков. – Ничего не понимаю. Есть обычный фон, но он слабее нормы раза в два, как минимум. Океан словно вымер. Крупной живности нет вообще.
– Техника? – отрывисто спросил Илион. – Суда?
– Пусто, – уверенно отозвался акустик. – На все сто.
– Тогда начали.
– Отпускаем, – произнес по внутренней связи голос Трубникова, и сразу же вслед за этим отточенное чутье Крамневского уловило мельчайшую дрожь, передавшуюся по корпусу.
«Пионер» нес три буксируемые антенны, размещенные в специальном контейнере за рубкой, каждая в своем собственном отсеке. Повинуясь командам электрических сигналов, раскрылись створки первого, и «поплавок» скользнул вверх, удерживаемый сложносоставной упряжью из тросов и эластичных лент. Лебедка отматывала метр за метром, антенна поднималась к поверхности.
– Штормит, аккуратнее, – посоветовал акустик.
Почти тридцать минут понадобилось, чтобы осторожно вывести антенну к поверхности и провести проверку системы. Удивительно, но Крамневский нервничал едва ли не больше, чем во время перехода. Тогда не было времени на рефлексию и волнение, а сейчас решалась сама судьба рейда – имели ли смысл месяцы тяжелейших трудов и невероятный риск путешественников.
– Сейчас попробуем поискать на основных частотах, – сообщил Трубников, Илион не видел его, но хорошо представлял разведчика, склонившегося над панорамным индикатором.
Снова потянулись минуты ожидания. Недаром же «Пионер» нес тонны специального оборудования…
Крамневский обозрел командный мостик, задержался на бритом затылке рулевого, покрытом каплями пота. Все участники перед походом постриглись «под ёжика» и тщательно побрились, только Шафран, как обычно, холил окладистую бороду и густую шевелюру, уверяя, что в ней его сила и фортуна.
– Странно. – Трубников говорил почти виновато. – Ни любительских станций, ни развлекательных передач…
Почему-то вспомнился давешний диалог с ученым, точнее момент с абстракцией за бортом. Илион подумал, что это странно – снаружи не просто какая-то другая география, там иной мир – воплощенная мечта поколений фантастов, подтверждение смелых гипотез отдельных физиков, пользующихся славой чудаков и маргиналов от науки. Но как все… обыденно! В глубине души командир ожидал чего-то необычного, фантазийного. И обманутое подсознание бунтовало, требуя зримого подтверждения, что они «там».
– Есть! – Ликующий возглас ударил из телефонной трубки, словно молотком по уху. – Есть! Похоже, мощная станция на американском побережье. Хорошая, четкая передача.
Прождав минуту, Крамневский строго спросил:
– И что?
– Командир… – В голосе радиоразведчика звучало безмерное удивление и растерянность. – Это…Послушайте сами.
В микрофоне скрипнуло – Трубников переключил канал на внутреннюю передачу, и в телефонной трубке зазвучал голос другой вселенной. Он говорил по-английски, с неприятным, жестковатым акцентом, но с отменной дикцией и прекрасно поставленным стилем.
