– Нами, – исчерпывающе пояснил Аркадий. – Это еще до того, как вступили в действие акустические поля и стационарные береговые антенны. Таким образом, планировалось отслеживать английские и американские подлодки. Всего станций было… – Шафран на секунду замялся. – Больше. Но со временем их закрыли и демонтировали, кроме этой, последней. Тогда как раз начался очередной бум «мокрых металлов», движение и донное строительство в регионе оживилось, и вывозить стало как-то неудобно. Про станцию дружно решили забыть. Она хорошо замаскирована, старого образца и старых материалов, такие объекты даже на консервации дольше десяти лет без присмотра и ремонта не живут – съедает стихия. Время само убрало бы все следы.
– И сколько лет прошло с момента… консервации? – уточнил Радюкин.
– Двенадцать, – невесело ухмыльнулся Шафран.
Ученый быстро и неразборчиво пробормотал что-то на латыни, Аркадий разобрал только «anus mundi».
– Ну да, жопа мира, – что поделать… – отозвался механик. – Но выбора нет. «Пионер» неисправен и оставляет радиоактивный след. Команда на пределе. Возврат будет очень тяжелым. Можно понадеяться на чудо, но это было бы глупостью. Поэтому, когда лодка приблизится к зоне перехода, вы с радиоэлектрониками наденете скафандры и закроетесь в батискафе со всеми своими прослушками и записями. А там… посмотрим.
– А батарей хватит? – только и спросил Радюкин. Сил на то, чтобы удивляться безумному решению или возмущаться тем, что его не поставили в известность о запасном «плане», уже не оставалось. – Батискаф дотянет?
– Как повезет, – ответил Шафран. – Наверное, нет. Зависит от того, где «Пионер» сбросит «пузырь».
– Лодка с «активным» следом, станция, которая наверняка уже проржавела, и батискаф, который до нее не дотянет, – подытожил Радюкин. – Ничего не упустил?
– Ты уж извиняй, – сурово сказал Шафран. – Но здесь все добровольцы. И ты тоже. Знали, на что идем.
– Это понятно… – протянул Радюкин. – Но я думал, киноподвиги будут немного… другими. Ладно, – вымолвил он после короткой паузы. – Пойду готовить записи.
Шаран проводил его взглядом и сам собрался было уйти из кают-компании, но его задержал короткий приказ Крамневского:
– Задержись.
– Что за киноподвиги? – спросил Аркадий, неосознанно стараясь оттянуть момент разговора, который – он это чувствовал нутром – обещал быть неприятным.
– Наш ученый коллега в самом начале похода хотел кинографических подвигов. Благополучно вернуться, превозмогая множество испытаний и починяя поломки.
– Что ж, его желание осуществилось, – заметил Аркадий. – Хотя и не так, как ему хотелось бы.
– Ты тоже пойдешь на батискафе, – без предисловия и подготовки приказал Илион.
– Щас, – также без раздумий ответил Шафран.
– А я приказываю, – нисколько не удивившись, сообщил Илион.
– Да ради бога, что я, против, что ли? – удивился Аркадий. – Приказывай, тебе по должности положено. А мое место здесь. Карать тебе меня все равно нечем, не в нашем положении.
– Старый бородатый дурак… – горько произнес Крамневский, склоняясь над столом, но в его голосе Шафран услышал и толику одобрения. Так, словно командир и не ждал ничего иного. Механик невесело усмехнулся, но уже следующая фраза Илиона согнала улыбку с его лица.
– Аркан… – Илион не называл так товарища уже много лет. – Ты ведь должен понимать, они не смогут расконсервировать станцию самостоятельно. Там же нет нынешней автоматики, да и запоры на главном шлюзе скорее всего уже накрылись, придется ползти через аварийный лаз. Что толку, если удастся дотянуть на батискафе, если не попасть внутрь и не осушить хотя бы шлюз?
– Места мне уже не хватит, – попробовал сопротивляться механик. – Там только на радиоразведку и научного доктора.
– Трубников оставит кого-то из своих, – бесстрастно произнес Крамневский. – Жребий кинут или договорятся. Но ты должен там быть.
– Нет, – прошептал Шафран. Как опытный подводник и военный он понимал правоту командира. Важность миссии требовала холодного расчета. Но все естество спасателя и слуги отечества восставало против безжалостного прагматизма Илиона-Топора.
– Да, – столь же тихо ответил Крамневский, и каждое его слово тяжким камнем падало на душу старого механика. – Дружище, ты же все понимаешь. Если у них есть атомное оружие, хотя бы экспериментальное, то скорее всего есть и система внешнего контроля радиации. Я надеюсь на лучшее, но надо учитывать, что нас легко могут выследить. Тогда остается только прорываться как можно дальше, чтобы успеть сбросить батискаф не слишком далеко от станции. И без тебя им не обойтись.
Тихо, едва заметно, на грани ощутимого вибрировали переборки и шумели механизмы «Пионера». Ровным, приятным глазу светом горел плафон под потолком, освещая изжелта-бледные, болезненные лица двух людей, обсуждавших жизнь и смерть.
– Трусливо, – пробормотал Аркадий, проводя рукой по лицу, словно украдкой стирая слезу.
