– С координацией пока еще нелады, тонкая моторика плохо дается, – пояснил офицер. – И что это у нас… Прошу освободить меня по состоянию здоровья от должности консультанта по медицинским вопросам Мобилизационного Комитета при Научном Совете… Неужели хуже стало? А! Приложение – акт комиссии о годности к хирургической работе в армейском районе. Одобрено и подписано лично Его Величеством.
Аккуратно сложив прошение, Зимников вернул документ.
– Выходит, и ты в действующую?
– И я в действующую, – эхом повторил Поволоцкий. – Через неделю.
– Значит… до встречи?
– Увидимся, господин подполковник. – Хирург подмигнул. – А если не сладится… После победы, в пятницу, в шесть вечера, у Московского Аэродесантного офицерского училища. И Таланова не забудь, не поверю, что он сам по себе будет, без тебя.
– И правильно. А больше ничего не скажу. Сам увидишь, или после войны расскажем.
– Значит… до встречи. Так или иначе.
– До встречи. После победы.
– … Таким образом, хотя мы не можем в точности описать механику процесса, но благодаря данным, полученным Радюкиным, можно примерно представить суть происходящего.
Профессор Черновский откашлялся и выпил глоток воды из стакана. Стекло глухо звякнуло о стекло – совещание «Бюро 13» происходило все в той же петроградской резиденции, уже знакомой Терентьеву. Вокруг «насекомого» стола, переливающегося отраженным светом, разместились император и Мобилизационный Комитет, за исключением медицинского консультанта. Не было ни одного военного и промышленника, только Константин и рабочая группа Комитета. И общее настроение очень сильно отличалось от памятного Ивану по первой встрече в этом кабинете…
– Доктор Радюкин считал, что основная причина вражеской экспансии – экономические проблемы нашего врага, невозможность остановить долго и тщательно раскручиваемый маховик тотального милитаризма, – продолжил Черновский. – Непредвзятое изучение его материалов наводит на мысль, что это некоторое упрощение очень сложного и многопланового явления. Экономика, безусловно, имеет большое значение, но ею одной мотивация явно не исчерпывалась. Здесь однозначно оказала весомое влияние массовая психология врага, базирующаяся на духовно-мистическом восприятии мира. Для них развитие есть борьба огня со льдом, единоборство сил вырождения и евгенического очищения. Нельзя сбрасывать со счетов и культ силы и молодости, отказа от любых вредных привычек вроде курения или алкоголя. Во многом благодаря этому, несмотря на непрерывную войну, «евгенисты» представляют собой демографически очень молодое общество. Причем общество, у которого направленное вовне насилие возведено в абсолют, как универсальный метод решения любых проблем.
Профессор снова сделал паузу, восстанавливая дыхание. За окнами кабинета простиралась беспроглядная ночная тьма, но для работников «Бюро» понятия «день» и «ночь» уже утратили прежнее значение. Последние дни Черновский очень мало спал и очень много работал, оценивая и систематизируя бесценные сведения, доставленные с «точки Икс». Говорить было трудно, облекать мысли в четкие, строго сформулированные положения – еще сложнее.
– Мне сложно принять все это, – произнес Константин без всяких эмоций. – Я могу принять к сведению, оценить логически, но не могу проникнуться. Это какое-то… античеловечество.
– В моем мире вполне приличной нации хватило десяти лет, даже меньше, чтобы оскотиниться, – вступил в разговор Иван. – Здесь мы имеем дело с результатом многолетней эволюции. Если это можно назвать эволюцией. Лет тридцать, как минимум, скорее даже больше, даже с поправкой на их размытую и неточную хронологию…
– Продолжу, – сообщил Черновский. – Итак, судя по всему, перенос войны в иной мир был диковатым, но вполне логичным решением для такого… необычного общества, переживавшего сразу несколько разноплановых кризисов. По сути, война с нами позволила уже заведенному колесу крутиться дальше без сбоев. При этом отсутствовало главное ограничение и риск любой войны – возможность проиграть. Даже если бы они потерпели полное поражение, мы все равно не смогли бы пройти за ними. Очень выгодное предприятие – максимум выигрыша при минимальном риске. Однако они заигрались в бога.
Профессор привстал и расстелил на гладкой стеклянной поверхности крупномасштабную карту полушария, с Атлантическим океаном и побережьями четырех континентов – Америк, Евразии и Африки. Карта была полностью покрыта сделанными от руки пометками – трехцветными стрелочками, сливавшимися в густую пунктирную сеть.