– Вы провели блестящий дебют, но… – командующий группой армий сделал ощутимую паузу, в которой буквально читалось «испугались», Томас скрипнул зубами, но молчал, терпеливо ожидая продолжения. – Остановились перед вражеским батальоном?
– Любой риск должен иметь обусловленные пределы, – терпеливо разъяснил Фрикке. Он уже привык, что окружающие зачастую воспринимают его как сумасшедшего берсерка и очень удивляются, когда нобиль неожиданно демонстрирует осторожность и расчетливость. – С введением в бой батальонной группы и новой русской бригады диспозиция чрезмерно усложнилась. Особенно учитывая, что в тылу остались неподавленные очаги сопротивления, а с флангов начинают давить те, до кого мы не добрались. В таких условиях я предпочитаю решать задачи последовательно, максимально концентрируясь на каждой, а не пытаться поймать всех зайцев сразу. Я укрепил «бутылочное горлышко» прорыва приданными подкреплениями, подавил остатки сопротивления, уничтожил батальонную группу. Теперь можно решить вопрос с бригадой.
– Обойдите ее, – в голосе генерала читалась решимость и почти приказ, но в то же время прослеживались и тончайшие нотки вопросительности.
– Если вы отдадите прямой приказ, я так и сделаю, – церемонно отозвался Томас. – Но в сложившихся условиях это было бы… поспешно и неразумно. Я подставлю под удар тыл и окажусь под угрозой фланкирующего огня. Оставлять в тылу моторизованную бригаду – безумие, а потратить на связывание ее боем полк или даже два… Учитывая, что у меня за спиной нет существенных резервов, это недопустимо.
– Резервов не ждите, – сказал, как отрезал, генерал. – По крайней мере в ближайшие сутки. Но я многого ожидаю от вас, даже с учетом скромных наличных сил. Вы уверены в правильности выбранной стратегии?
«Пустой вопрос, трата времени», – захотелось ответить Фрикке, но он сдержался.
– Да, – коротко ответил нобиль вслух, нетерпеливо постукивая карандашом по карте.
– Что ж, я доверяю вашему чутью и оценке обстановки на месте. Скоро к вам прибудет особый курьер, у него новый план и приказ относительно ваших действий после разгрома бригады. До связи.
Томас положил трубку, аппарат тихонько звякнул. Фрикке взглянул на черного человека перед собой.
– Разрешите, я ударю первым и смету их, – без лишних предисловий начал тот. – Это наша работа, и техническое оснащение вполне позволяет протаранить оборону с первого удара.
– Нет, – отрезал Томас и, заметив тень неудовольствия на лице собеседника, решил немного развить тему. Все-таки «черные» панцерпионеры, будучи подчиненными нобилю, не стали от этого «ягерами», чьими жизнями Фрикке распоряжался подобно высшему божеству, не снисходя до объяснений. – Вы являетесь моим резервом на самый крайний случай, последним и решающим аргументом.
Он подумал секунд десять и решился высказать уже строго личные соображения, не подчиненному, а собрату по крови:
– Новые приказы и отсутствие подкреплений означают, что первичный план меняется. Ваши коллеги, похоже, все еще вязнут в обороне русских танкистов. Соответственно, и мы не можем страховать и дополнять продвижение, которого нет. Если посмотреть на карту и представить себя командующим, то я бы переориентировал дивизию на атаку вражеских коммуникаций. Скажем, вот здесь.
Серо-черное острие наточенного карандаша коснулось плотной бумаги, указуя на маленький квадратик с символами цистерны и снаряда, пронумерованный крошечной циферкой «8».
– Да, разумно, – согласился панцерпионер, чуть наклонившись вперед, чтобы лучше видеть карту в желтоватом свете переносной лампы.
– В любом случае у меня мало сил и много задач. Поэтому лучшие из лучших, – последние слова Томас отчетливо выделил, – должны оставаться в резерве, на крайний случай.
После того, как пионер покинул палатку нобиля, Томас надолго задумался.
Только самому себе и лишь в тихий предрассветный час он мог признаться, что в основе задержки лежали не только высокие соображения прикладной тактики и стратегии, но и некая доля растерянности.
Нет, не верно… Не растерянности.
Фрикке умел бить людей, что не раз доказывал, последний раз – в единоборстве с оберфельдфебелем «братьев». И военную операцию он видел как грамотно проведенный прием, когда верно подобранная и осуществленная последовательность действий приносит правильный результат. Так было всегда, в том числе и сейчас. Многие искали в легкости, с которой штурмдивизия разметала вражескую пехоту неожиданной ночной атакой, везение или чудо. Фрикке видел закономерный результат выбора должных инструментов.
Но в том, что последовало после… Внезапно появившаяся перед ним бригада и ее отчаянный батальон не то чтобы шокировали нобиля. Скорее Томас ощутил то, что чувствует боец-чемпион, нанесший свой коронный удар в печень и внезапно попавший в кирпич. Конечно, сила и точность удара кирпич раскрошили, но было очень больно и непонятно – откуда вдруг такое?
