По контрасту с прежними успехами разведчики сумели впечатлить нобиля, и Томас счел эффект наглости и внезапного налета исчерпанным. Окончательно в этой мысли его укрепила новая ночная атака, начавшаяся как пробное прощупывание, но готовая перерасти в полноценный бой. И здесь противник показал себя куда лучше предыдущего – стремительный бросок ягеров натолкнулся на достаточно хорошо организованный огонь, мины и новый трюк – самоходные гаубицы с прожекторами неестественной мощности.
Томас не был удивлен, не был испуган, но решил, что с новым оппонентом придется разбираться уже по всем правилам – в хорошо организованном дневном бою. Учитывая, что бригада растянулась на весьма протяженном фронте, задача носила чисто технический характер.
Но сколько она потребует времени, драгоценного времени…
Может, все же стоило оставить часть сил разбираться с разведчиками и попробовать снести бригаду, пока она не окопалась?.. В любом случае эта возможность уже не реализуема. Пусть все идет так, как было решено.
Зимников легонько постучал друг о друга металлическими пальцами, глухой звенящий стук отчасти успокаивал. Одно время Петр Захарович пристрастился к четкам, которые было забавно и успокаивающе перебирать, слушая мерное постукивание деревянных костяшек. Связку молитвенных бусинок он потерял в одном из давних сражений, а новые обрести так и не собрался. Теперь же металлическое позвякивание отчасти напоминало прошлое.
Недавно полковник имел очень неприятный разговор с командованием фронта, которое настоятельно интересовалось, почему гвардейцы не атаковали штурмдивизию «с колес», стремительной контратакой. Зимников отстаивал свое решение, утверждая, что атаковать в лоб мощное соединение с высокомотивированным личным составом и большим количеством тяжёлого вооружения – занятие малополезное. Особенно учитывая, что «ягеры» превосходили гвардейцев числом минимум в полтора раза, скорее всего больше, и бригада не имела танков. Танкоистребители хороши в обороне, в крайнем случае они могли бы поддержать в атаке свои бронесилы… будь у бригады хотя бы пара батальонов «Балтийцев». Но их не было.
Зимников сумел настоять на своем, но беда заключалась в том, что сам он совершенно не был уверен в собственной правоте. Хорошо организованная ночная атака показала, что этот враг воевать умеет, и если бы неизвестный командир дивизии ввел в бой все, чем располагал, могло сложиться очень скверно. Впереди ждало единоборство один на один, при свете дня. И полковник признавался самому себе, что не может поручиться даже за то, что продержится хотя бы день. Неизвестность вызывала тревогу, а тревога порождала затаенный страх.
Почти восемнадцать километров фронта, изогнутого неглубоким полумесяцем, выпуклой стороной к противнику – в два раза больше уставного. Понадобится три часа быстрого пешего хода, чтобы пройти от одного фланга к другому. Соответственно, глубина обороны лишь до двух с половиной километров вместо требуемых четырех. Смертельно опасно – несколько мощных танковых ударов могут рассечь бригаду на несвязанные части, сражающиеся сами по себе. Но сужать фронт нельзя, иначе бригадный оборонительный район просто обойдут.
Противник может попробовать прорваться единым кулаком. Может атаковать на нескольких участках, может начать «обкусывать» фланги. Или что-нибудь еще. На каждый его прием у Зимникова имелось противоядие, но нельзя защититься от всего, приходилось выбирать наиболее опасные возможности и уже от них выстраивать оборону. Полковник решил максимально укрепить фланги, а в центр поставил англичан. Ракетные истребители и «механики» Таланова остались в резерве, на самый крайний случай. Также можно было рассчитывать на один, может быть, два вылета гиропланов, но учитывая время на прохождение запросов и полета, большой эффективности от них ждать не следовало. Но и то хлеб.
Откинув в сторону маскировочную сеть, полковник вдохнул ночной воздух. Небо утратило черноту, обретя серый оттенок, звезды померкли. Далеко на востоке что-то гремело и бухало, непохоже на артиллерию. Похоже, гроза, летняя гроза. Дождевой фронт прошелся неподалеку, но сюда не добрался. С одной стороны, это хорошо – отсыревшую землю трудно копать, да и медикам проще работать, когда раны не залеплены грязью. С другой – в сухом знойном воздухе, непривычно жарком для этих мест, будет трудно. Сражаться лучше в прохладе.
Впереди взмыла в воздух осветительная ракета. Их запускали мало, обе стороны больше надеялись на приборы ночного видения и инфракрасные прожекторы. Коротко прострекотал пулемет, дав очередь в десяток патронов, не больше. Это правильно, еще найдется, на что их потратить…
