– Очень сомневаюсь в этом, – отозвалась Кензи и бросила взгляд на Рэйзора, грызущего один из карандашей на моем столе. – Трудно забыть, через что мы прошли, когда гремлин постоянно маячит перед глазами. – Она нахмурила брови и покачала головой. – Я не знаю, что произойдет после того, когда уеду в колледж, потому что Рэйзор ни за что здесь не останется. Когда на прошлой неделе я попросила его вернуться в Железное Королевство, он своей истерикой чуть не вырубил весь свет в доме. Так что, похоже, я застряла с ним. – Она закатила глаза. – В любом случае, это будет интересно.
Отстранившись, она подошла к моей кровати и плюхнулась на матрас, а я тем временем пересек комнату, чтобы закрыть дверь.
– Эй, как продвигаются сеансы терапии? – поинтересовался я, забирая чернильную ручку у Рэйзора, который раздраженно зажужжал и подскочил к Кензи. Она фыркнула, рассеянно поглаживая гремлина по голове, когда он вскарабкался к ней на плечо.
– Хорошо, наверное. Папа по-прежнему не любит говорить о маме, но эта женщина настойчива. На последнем сеансе он даже подавился. – Кензи удивленно покачала головой. – Сегодня утром мы наконец-то поговорили, без постороннего вмешательства. Он не знает о моем… гм… таланте общаться с невидимыми существами, но я не думаю, что это когда-либо изменится. Тем не менее, полагаю, что к тому времени, когда уеду в колледж, он сможет относиться ко мне как к дочери, а не как к хрупкой мебели. – Она вздохнула. – Хотя было бы здорово выходить из дома, не выслушивая предостережения о наркотиках и подростковой беременности.
Я усмехнулся.
– Он все еще ненавидит меня до глубины души, не так ли?
– Ненавидит – слишком сильно сказано. – Кензи поморщилась. – Сейчас, скорее, просто испытывает отвращение. И я пела тебе дифирамбы, говорила ему, что летом ты получил аттестат об окончании школы, в общем, делала все, что в моих силах. Но этот мужчина непреклонен.
– Ага. – Я выбросил все мысли об отце Кензи из головы, решив не портить момент. – Эй, подойди ко мне на секунду. – Она нахмурилась, но встала и подошла к моему столу. Мое сердце бешено колотилось, когда я отвернулся, сунул руку в один из ящиков и достал маленькую белую коробочку. – Я… эм… приготовил кое-что для тебя, – сказал я, увидев, как загорелись ее глаза. – Что-то вроде подарка. Прошло уже шесть месяцев, как у тебя ремиссия. Надеюсь, она продлится еще шесть лет. И даже дольше. Я надеюсь, что это навсегда.
К моему горлу подступил ком, и я тяжело сглотнул.
Впрочем, меня все вполне устраивало. Мне не нужна была магия, чтобы решать свои проблемы. Сколько бы времени у меня не осталось с Кензи, я не собирался тратить его впустую.
Она моргнула, и ее взгляд немного остекленел.
– Здесь ничего такого, – предупредил я, протягивая коробку. – Просто напоминание о том, что, хотя я буду вдали от тебя, я всегда буду принадлежать тебе.
Она осторожно открыла коробочку. Внутри лежало простое ожерелье с двумя сердцами, одним золотым и одним серебряным, переплетенными в центре. На них была выгравирована надпись: на серебряной половине виднелось «Крутой парень», а на золотой – «Навеки».
– Итан, – прошептала Кензи с благоговейным трепетом в голосе. – Оно прекрасно.
Я бережно достал его и застегнул у нее на шее, и она посмотрела на меня огромными темными глазами, на ее губах играл намек на улыбку.
– Я никогда не думала, что ты можешь быть таким романтичным.
Я улыбнулся.
– Что ж, тогда позвольте мне убедить вас в обратном, – сказал я. Откинув ее волосы назад, я придвинулся ближе и заглянул ей в глаза. – Я люблю тебя, Кензи, – сказал я. – Ты мой партнер, мое здравомыслие и моя спасительная благодать. Мы столько всего преодолели, – больше, чем любой нормальный человек может себе нафантазировать, – и ты всегда была рядом. Когда-нибудь, когда ты будешь готова, в этой коробочке вместо ожерелья будет кольцо. Я не могу представить никого другого рядом с собой. И однажды, если Фейриленд позовет меня обратно, я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Сражаться с драконами, торговаться с королевами фейри и спорить с говорящими котами. – Теперь Кензи плакала, широко улыбаясь сквозь слезы, и я погладил ее по щеке. – Так что, не беспокойся, что потеряешь меня завтра, – сказал ей. – Потому что я ни за что не оставлю тебя.
