– Вы правы, милорд, крепость не должна пасть, – проговорил он без запинки. – А пока враг перегруппировывается и у нас появилась передышка, предлагаю устроить масштабную охоту на этих проклятых диверсантов. Они подтачивают наши силы, уничтожая людей и припасы, и этому надо положить конец. Я думаю...
– Внимание! – крикнул Гестиан, с трудом шевеля губами в гримасе боли. – Вражеский корабль на векторе сближения.
Дисплей на планшетном столе замерцал от статических помех, а потом переключился на изображение ближней зоны воздушного пространства. Среди постоянно меняющегося переплетения орбит и траекторий выделялась ярко пульсирующая иконка, обозначавшая вражеский корабль.
<Опознать!> приказал Алтарион.
– Эскортный корабль Великого врага... тип «Язычник», – ответил Гестиан, голос его звучал напряженно и хрипло. – Плазменные сигнатуры указывают на серьезные повреждения.
– Приготовиться открыть огонь из орудий базилики! – выкрикнул Олантор. – Плотный залп торпедами, меры безопасности не соблюдать, комплексам ближнего действия – сосредоточить огонь на их орудийных батареях.
– Что они делают, во имя Императора? – изумилась Сибийя. – Их же собьют.
– Этого-то я и боюсь, – сказал Олантор.
Для сержанта Децима первым предупреждением о том, что что-то не так, стал отрывок из пламенной проповеди дьякона Калефа, который он услышал, переключая каналы вокса. Следуя приказу Сибийи, проповедник остался на стенах, чтобы наполнять праведным гневом сердца защитников. Нужды в этом особой не было: религиозные призывы мало трогали солдат Ультрамара, чье мужество основывалось на долге, чести и узах братства, окрепших за годы войны, а не на исступленном фанатизме, свойственном некоторым имперским священникам.
Проповедник с ликованием вещал что-то об огненной комете, несущей гнев Императора, но Децим не обратил на эти слова внимания, приняв их за красочную метафору, – пока не заметил, что все больше солдат смотрят вверх, а на их визорах мерцает золотистый свет.
Он обернулся к разбитому, осыпающемуся парапету и пригляделся к разрушенной оконечности форта. Там, где раньше вздымались величественные сооружения – храмы, часовни, орудийные башни, – теперь вырос кошмарный лабиринт окопов, блиндажей, редутов, колючей проволоки и осадных батарей.
Приближаясь, золотая искра в небе становилась ярче, вокруг нее возникло бледное свечение.
– Ты видишь? – спросил Сабатина, встав рядом. Когда-то черный, доспех капеллана за время последней битвы посерел от пыли; но крозиус все так же блестел позолотой, а сам капеллан, хотя и сражался без передышки, казался полным сил, как если бы не нанес врагу еще ни одного удара.
– Вижу, капеллан, – ответил Децим. – Но это не «огненная комета Императора».
– Да, – согласился Сабатина.
Искра увеличивалась, и вскоре можно было безошибочно сказать, что это такое: космический корабль, метров триста или около того в длину, стремительно летящий к форту в облаке плазмы и обломков. Словно грозное копье, нацеленное в самое сердце Бастионов Десницы, корабль как будто усмехался, предвкушая смерть. Орудийные батареи, установленные на заостренном носу, сверкнули вспышками выстрелов, и от попадания огромных снарядов взорвался генераторный храм, завалив обломками часть Царской дороги.
Солдаты бросились в укрытие, а корабль все приближался, не прекращая огонь. Шквалом снарядов были снесены стены сухого дока; взрыв уничтожил и соседний храм, сравняв его с землей, и сорвал крышу с рудохранилища.
К кораблю, оставляя за собой пылающие инверсионные следы, пронеслись торпеды, затем открыли сокрушительный огонь артиллерийские комплексы. Торпеды взорвались глубоко в корпусе, и вражеский корабль содрогнулся от носа до кормы; по всей его поверхности вспыхивали и тут же гасли пожары, топливо вырывалось наружу и тут же замерзало блестящими кристаллами, и каждое новое попадание отрывало все бóльшие куски обшивки.
К цели устремился еще один залп торпед; каждый выстрел орудий базилики сильным резонансом отзывался в поверхности форта.
– Все кончено, – с глубоким удовлетворением сказал Сабатина. – Неужели их капитан рассчитывал уцелеть в таком рейде?
– Не рассчитывал, – заметил Децим, – и это был не рейд...
– Что ты хочешь сказать?
– Они думают иначе, чем мы, капеллан, – пояснил Децим с нехорошим предчувствием. – И они не ценят жизнь.
Сабатина посмотрел вверх: орудийные комплексы ближнего действия, установленные на базилике, массированными залпами расстреливали горящий остов корабля.
– Обет Жиллимана... – прошептал капеллан.
Децим открыл общевойсковой канал вокс-связи и заорал:
– Все в укрытие, немедленно!
Но громада космического корабля уже надвигалась на них, и предупреждать об опасности было поздно и бесполезно.
