– За волоки уплачено. По прошлый год. За этот же…
– Так этот только…
– Да, только, – перебил купца Всеслав. – Давыд, а он с веса платил? А судные виры?
– А я не судился!
– А брат твой?
Брат молчал.
– Вот так-то, град мой господарь! – насмешливо сказал Всеслав. – И это только про Кичиг. А с Полтеска? Вот, загибаю пальцы. Виры судные – раз! За восемь лет… Опять же, платы с веса – два! Дар с волостей, четыре года – три! Черный сбор…
Зашумели!
– А что, – спросил Всеслав, – черный сбор, это как? Мне, господарь Полтеск-град, столько дружины не надо! Я свои шубу да шапку и сам защищу. А больше у меня и нет-то ничего, не нажил! А все, чем град богат, – все ваше. И моя дружина ваше добро стережет. За это и платите. Вот как уйду, тогда уже сами рядите, нужен вам черный сбор или нет. Быть может, Мономах – а то и кто другой – вас даром защитит, они же на дармовое охочие… Но прежде заплатите мне, и я уйду, с Любимом так и обговорено. Так что не я, а ты, град-господарь, старину нарушаешь и думаешь, что жить тебе без нас, но по одному Зовуну, будет не так накладно. Да накладете, вот вам крест, нак…
Глеб схватил его, а то бы он встал да и не такое сказал бы!..
А так сидел Всеслав и тяжело дышал, и зверь в груди плясал, в горло кидался, рвал! А Ставр смотрел на князя белыми глазами и вспоминал, поди…
А так всё было чинно, все молчали. Васюк толкнул Свияра раз, другой… Да и иные уже зашушукали… Свияр решился, встал и сказал:
– Так это же Любим так говорил. А Любим – это не мы.
– А вече? – спросил Глеб.
– А вече, сами знаете, оно как море. Вот с севера подует – оно забурлит! А если с юга… И опять же… Вот, слово нужно знать. Так, Ростислав? Ты же моря не боишься?
– Нет, – усмехнулся Ростислав, – не боюсь. Ибо я и слово знаю, и… покупаю я его, море это. Ведь можно и купить, ведь так, Свияр?
Свияр смутился, сел. Ростислав продолжал:
– Да, покупаю. Как в море выхожу, диргем ему бросаю. Только и всего! И море… ти-и-хое становится. А если захочу, чтобы был ветер…
– Брат! – перебил его Борис.
Ростислав замолчал. Зато Давыд сказал:
– Вот мы тут сошлись да рядим. Любима, правда, с нами нет. А он, Любим, свое уже сказал, он не отступится… И вот, о море говорим. А моря-то не слышно!
И оглядел их, градских. Градские молчали. Тогда Давыд опять сказал:
– А море – ти-и-хое! Ибо плывет корабль по морю – и пусть себе плывет. Сцепились между собой корабельщики, рвут один другому бороды… А морю что с того? Оно с того не высохнет, из берегов не выйдет. И что амбары ваши затворили, и что я не один пришел, а с дружиной, а надо будет, так и вдвое, втрое наведем… так это ведь же не на море, а на вас, град-господарь!
– Давыд! – прикрикнул Глеб.
– А что «Давыд»? Ты что, своих не приведешь, как я привел? А? Брат!
Глеб усмехнулся, помолчал, сжал кулаки, уперся ими в стол и, глядя прямо на Свияра, сказал:
– И приведу. Да не на вас. А за отца, за деда, за свой род, за всех, от Буса начиная. Я крест на это целовал, не обессудь, град-господарь!
– И я, – как эхо отозвался Ростислав. – Да и привел уже.
– И я! – подал голос Борис; поспешно, словно убоявшись не успеть за братьями.
Вот так! Молчали градские. Всеслав пристально смотрел на сыновей. Да, думал, они всё уже решили, порядились, и поэтому сегодня не Давыд, а Глеб сел рядом с тобой, Давыд же вслед за Глебом, значит, уступил, а за ним Ростислав, а Борис дальше всех; не спали ночь, поди…
А Глеб опять говорил:
– А брат Давыд верно сказал! Море молчит! Ночью сошлись к Любиму, покричали. А сколько было их? Смех, да и только. Вот он, Любим, и затаился. А вы почуяли, чей верх, – вот и пришли сюда. Ибо известно вам: ваш князь, а наш отец, хоть гневен, да отходчив, и старины не нарушал и не нарушит. И если он сказал, что вечу быть, то так оно и будет. А что долги ваши… Так я могу и подождать. До осени. А вы как, братья?
Давыд молчал. Борис молчал…
– Не знаю я! – вдруг сказал Ростислав. – Не знаю! Сегодня они так рядят, а завтра сяк… Я свое не отдам! Не для того я приходил. Мое – положь! – и…
Кулаком об стол! Как ты, Всеслав. И, как и ты – ух-х, вызверился он!..
Ох, проняло их, градских! Зашумели. Свияр вскричал:
– Но почему?! Как всем – так всем! Вот…
– Нет! – уперся Ростислав. – Не знаю я здесь ничего. Не понимаю! Да и не я один. В заморье надо мной смеются. Мне говорят: ты князь или не князь; вот, у нас тинг – это же как ваше вече, но… А я не знаю! Морю слово заветное скажешь, бросишь ему диргем – и всё, плыви себе. И так и тинг. А здесь…
Рукой махнул – да что, мол, говорить! Молчали градские. Тогда сказал Борис:
– А ведь брат прав. Вот, нас здесь не было, а вы сошлись и прежний уговор подрали…
– И не подрали! – возмутился старший из Кичиг.
