Пётр бросился к шкафу с картотекой. А я стоял и смотрел на бледное, безжизненное лицо Лины. И чувствовал свою вину. Это я не уследил. Это из-за меня она здесь.
— Нет никого! — в отчаянии воскликнул Пётр, перебирая карточки. — Из всех, кто сейчас в поместье, нет ни одного подходящего донора! Все либо слишком стары, либо другой группы!
Старый князь выругался.
— Чёрт! Тогда… тогда придётся мне.
— Нет, отец! — закричал Пётр. — Вам нельзя! Вы и так слабы! Это убьёт вас!
— У меня нет выбора, сын! — отрезал старик. — Княжна Полонская умирает в моём доме! Это вопрос чести!
Он уже закатывал рукав своей мантии.
— Да какого хрена тут происходит⁈ — заорал я, и мой голос эхом разнёсся по лазарету.
Я шагнул вперёд, оттолкнув Петра в сторону.
— Сын вам сказал: все либо стары, либо другой «резус-фактор»! — я сам не понял, откуда вырвалось это слово, но оно было к месту. — И вы тоже уже не мальчик!
Я встал перед старым князем, перегораживая ему путь к Лине.
— Давайте меня! — сказал я твёрдо. — Проверьте. Это возможно⁈
Князь Шуйский и Пётр уставились на меня как на сумасшедшего.
— Вас? — пролепетал старик. — Но, княжич… вы из другого Рода! Группы крови и эфира у Воронцовых и Полонских абсолютно несовместимы! Это… это верная смерть. Для неё. Ваша энергия просто убьёт её!
— Чёрт, да откуда вы знаете⁈ — рявкнул я. — И при чём здесь «другой Род», если вы сами только что хотели вкачать ей свой эфир⁈ Вы же тоже не Полонский!
Старик на мгновение запнулся.
— Я… я универсальный донор моей группы. Но шансы на отторжение всё равно велики…
— Проверяйте! — перебил я его. — Убедитесь! В крайнем случае… — я лихорадочно соображал, — я быстро смотаюсь к Полонским и приведу кого-нибудь сюда!
Эта безумная угроза-обещание заставила их действовать.
Старый князь колебался лишь секунду. Затем он кивнул.
— Хорошо. Протяните руку.
Он положил одну свою ладонь на мою руку, а другую — на руку Лины. Закрыл глаза. Я почувствовал, как тонкая струйка его диагностической магии потекла от меня к ней.
Он замер. Его глаза расширились от изумления.
— Невероятно… — прошептал он, не веря своим чувствам. — Это… это невозможно…
— Что, отец? — испуганно спросил Пётр.
— Совместимость… — старик посмотрел на меня с благоговейным ужасом. — Она не просто есть. Она… стопроцентная. Идеальная. Как будто… как будто его эфирное поле вообще не имеет «группы». Оно… чистое. Как вода из источника.
Он убрал руки.
— Я никогда… никогда не видел ничего подобного.
Он посмотрел на меня.
— Вы уверены, княжич? Это отнимет у вас много сил. Вы будете слабы и уязвимы несколько дней.
— Делайте, — отрезал я. — Что от меня нужно? Лечь? Сидеть? Говорите уже и приступайте! — поторопил я их, видя, что они всё ещё в ступоре.
— Л-лечь… — пробормотал Пётр, указывая на соседний операционный стол. — Да, ложитесь, пожалуйста.
Я лёг на холодный каменный стол рядом с Линой.
Старый князь Шуйский подошёл и встал между нами.
— Сейчас я соединю вас прямым эфирным каналом, — сказал он, и его голос снова стал голосом уверенного врача. — Я буду контролировать поток. Ваша задача, княжич, — не сопротивляться. Просто… позвольте вашей энергии течь.
Он положил свои руки нам на плечи.
— Начали.
Я почувствовал это.
Сначала — лёгкий укол в районе солнечного сплетения. А затем… словно открыли шлюз.
Я ощутил, как моя собственная жизненная энергия, мой эфир, тёплым, мощным потоком устремился из меня. Он не просто «уходил». Он перетекал по невидимому каналу, который создал старик, и вливался в неё.
Это было странное чувство. Не боль. А… опустошение. С каждой секундой я чувствовал, как слабею. Как уходит сила из мышц. Как тяжелеет голова.
Я лежал и смотрел в потолок.
Мысли были простыми.
Вот так, значит, Петя. Не успел получить силу, как тут же её раздаёшь. Забавно.
Я видел её бледное лицо. Её рыжие волосы, разметавшиеся по столу. И я не чувствовал ни капли сожаления.
Она должна жить. Просто должна.
Процедура длилась минут десять, но мне они показались вечностью. Когда старик наконец убрал руки, я был абсолютно пуст. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку.
— Достаточно, — выдохнул князь. Он тоже был мокрый от пота.
Я повернул голову. И увидел.
Бледность с лица Лины ушла. На её щеках появился лёгкий румянец. Её дыхание стало ровным и глубоким. Её эфирное поле, которое до этого было тусклым и рваным, теперь сияло ровным, тёплым светом. Моим светом.
Она была спасена.
А я лежал, абсолютно бессильный, и чувствовал, как сознание начинает медленно угасать. Я проваливался в темноту.
Темнота, в которую я провалился, не была пустой.
Мне приснился сон.
Я не был человеком. Я был… потоком. Искрой света. Я летел внутри гигантского, бесконечного Древа. Внутри Сети. Вокруг меня проносились миллиарды других искр, других душ.
Я видел ветви, уходящие в бесконечность, и на каждой из них — листья. Каждый лист был целым миром. Один сиял яркой магией, другой был холоден и пуст, третий — состоял из чистой музыки.
Я летел, ведомый каким-то внутренним резонансом. Из одного листка — мира Алексея — в другой.
И я оказался там.
В своём мире.
