— … то никто ничего не узнает. И никому не будет до них никакого дела. Так ведь?
Моё предложение повисло в воздухе. Жестокое, но по-своему логичное.
Первой не выдержала Лина.
— Убить их? — прошептала она, и в её глазах был ужас. — Алексей, нет… Мы не можем… Мы не убийцы.
Она посмотрела на меня, словно не узнавая.
Дамиан же отреагировал иначе. Он не выглядел шокированным. Он выглядел… заинтересованным.
— Убить их — это чисто, — сказал он своим ровным, аналитическим тоном. — Но неэффективно. Если они просто исчезнут, их Магистр пришлёт новых. Более сильных. Он не будет знать, с кем имеет дело, и просто увеличит напор. Мы станем для него невидимой проблемой, которую нужно устранить любой ценой.
Он подошёл ко мне.
— А вот если… отпустить одного из них… — он посмотрел на связанного пленника, — … тогда Магистр получит послание. Он получит своего напуганного, покалеченного солдата, который расскажет ему всё. Расскажет о студенте Воронцове, который плетёт «Коконы» и твердеющие хлысты. О княжне Полонской, которая ослепляет светом. И о княжиче Одоевском, который владеет «Некротической печатью».
Он усмехнулся своей кривой усмешкой.
— Он будет знать, кто мы. Он будет знать, что мы — не просто «щенки». И он будет вынужден действовать осторожнее. Он будет бояться. Страх — лучшее оружие, Воронцов. Гораздо лучше, чем смерть.
Он предложил третий вариант. Не сдать страже. Не убить. А отпустить. Превратить пленника в живое послание. Это была дерзкая, опасная и по-своему гениальная идея.
Я слушал Дамиана, и его слова ложились на моё собственное чувство азарта, как масло на огонь. Это было опасно. Это было безумно. И мне это нравилось.
Я посмотрел на пленника. Потом снова сел перед ним на корточки.
— Ну хорошо, — сказал я медленно, и на моих губах появилась нехорошая улыбка. — Допустим. Одного отпустить.
Я посмотрел ему прямо в прорези маски.
— А второго?
Мой вопрос повис в звенящей тишине подвала.
Лина замерла, понимая, к чему я клоню. Дамиан же чуть склонил голову набок, с интересом ожидая, к какому выводу я приду.
Пленник дёрнулся. Он всё понял.
— Н-нет… — прошептал он. — Вы… вы не можете…
Я поднёс свой указательный палец прямо к его лбу, к тому месту, где маска прилегала к коже. Он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но путы держали его крепко.
— Знаешь, — проговорил я тихо, почти медитативно, — я тут сейчас подумал… а магом быть — правда очень интересно. Вот, кажется, да, всего лишь палец… ну что такого. А на самом деле… в нём сила.
Я почувствовал, как на кончике моего пальца, в миллиметре от его кожи, начинает концентрироваться энергия. «Эфирный клинок». Он это тоже почувствовал. Его тело забилось в конвульсиях от ужаса.
Я вёл себя так, будто собираюсь убить его прямо сейчас. Медленно. Мучительно.
И вдруг…
— БАМ! — заорал я ему прямо в лицо.
Одновременно с криком я убрал палец и хлопнул ладонью по полу рядом с ним.
Он взвизгнул, как поросёнок, и зажмурился, ожидая смерти.
— Испугался? — спросил я с весёлой, злой усмешкой.
Пленник открыл глаза. Он тяжело, прерывисто дышал, его тело трясло. Он был полностью сломлен.
— Дурачок ты этакий, — сказал я уже спокойнее, почти по-отечески, глядя на трясущегося пленника. — Я хороший человек. Понял?
Он ошарашенно смотрел на меня, не понимая, что происходит.
— Ты понимаешь вообще, что это значит? Это значит — не делай гадостей людям. Не кради их отрубленные руки. Не нападай на студентов с ножами.
Я помолчал, давая ему осознать этот простой, почти детский урок, который звучал так дико в этом жестоком мире.
Затем я произнёс одно слово.
— Идите.
Я поднял руку, и затвердевший хлыст, сковывавший его, снова стал эфирным и с шипением растаял в воздухе. Пленник, внезапно обретший свободу, не мог пошевелиться от шока.
Я повернулся к Дамиану.
— Дамиан, сними с его друга это заклятье, если можешь.
Затем я снова посмотрел на освобождённого «Химеру».
— И передайте своему этому… Магистру. Пусть подумает в следующий раз, прежде чем сюда соваться. А вам я советую пересмотреть свои жизненные принципы. Пока не поздно.
Дамиан смотрел на меня с нескрываемым, почти шокированным изумлением. Такого он точно не ожидал. Но после секунды замешательства он молча кивнул и подошёл к парализованному «Химере». Он щёлкнул пальцами у него перед лицом, и тот обмяк, приходя в себя и тяжело дыша.
Оба бывших пленника, один прихрамывая, другой пошатываясь, смотрели на меня как на сумасшедшего. Они не понимали. Они ждали смерти, пыток, чего угодно, но не этого.
Они, не сговариваясь, подхватили свёрток с рукой, бросили на меня последний, полный страха и недоумения взгляд, и, спотыкаясь, бросились к выходу из подвала. Через мгновение они исчезли.
Мы остались втроём в полной тишине.
Лина подошла ко мне.
— Алексей… — прошептала она. — Что… что это было?
Дамиан тоже смотрел на меня, и в его глазах больше не было ни скуки, ни расчёта. Только глубокое, задумчивое недоумение. Он впервые видел перед собой не аристократа, не бойца, а что-то, что он не мог понять и классифицировать.
Я и сам до конца не понимал, что только что сделал. Я отпустил их. Просто отпустил.
