Вся Академия лежала под нами, как на ладони. Огромный каменный лабиринт из башен, крыш и внутренних двориков, залитый призрачным светом двух лун. Я видел главный корпус, шпили факультетов, тёмное пятно Зачарованного Леса за стеной. А далеко-далеко на горизонте мерцали огоньки какого-то большого города.
— Ну как? — подошла ко мне Лина. — Стоило того, чтобы карабкаться сюда пешком?
— Стоило, — выдохнул я. Это было невероятно.
— А теперь — сюрприз, — она хитро улыбнулась. — Дамиан, твой выход.
Дамиан с подчёркнуто скучающим видом подошёл к большому медному рычагу у стены.
— Только потому, что здесь наверху прохладно, — проворчал он и с усилием потянул рычаг на себя.
Раздался низкий гул. Металлические кольца на самой вершине шпиля пришли в движение. А затем… потолок над нами начал раздвигаться. Каменные плиты плавно поехали в стороны, открывая над нашими головами чистое, бездонное ночное небо.
Мы стояли под звёздами. Ветер трепал наши волосы. Ощущение свободы было почти абсолютным.
В тот момент, когда каменный купол над головой разошёлся, впуская в башню ночной ветер и бездонную россыпь звёзд, я забыл обо всём. О помолвке, об убийцах, об отце, о прошлой жизни.
Впервые за всё это время я почувствовал не страх, не азарт, а поток чистого, абсолютного, детского счастья.
У меня перехватило дыхание. Я понял. ПОНЯЛ! Эта жизнь может сулить не только проблемы и сложности, но и… вот это. Это не сон. Это не тюрьма. Это магическая академия! До меня только сейчас по-настоящему дошло! Я в грёбаной магической академии, а надо мной — космос, две луны и незнакомые созвездия!
Сама жизнь бурлила в моих венах! Хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я глубоко вдохнул холодный ночной воздух.
— Да, ребят, — сказал я, поворачиваясь к ним с глупой, счастливой улыбкой. — Я вам так скажу: нисколько не пожалел, что мы пошли с вами гулять! Как в детстве, помните⁈
И тут же я осёкся, подумав: а какое у них было детство? У изнеженного аристократа и княжны, которую не понимает семья? Точно не такое, как у меня, Пети Сальникова, с его грязными лужами и драками за гаражами.
Вопрос вырвался сам собой, продиктованный искренним любопытством.
— Кстати… а какое у вас было детство?
Лина, которая тоже с восторгом смотрела на звёзды, повернулась ко мне. Её улыбка стала немного грустной.
— Детство? — она усмехнулась. — Уроки этикета, уроки фехтования, уроки танцев. Частные преподаватели, которые твердили, что княжна Полонская должна быть изящной и сильной. А я… я в это время тайком разбирала заводные игрушки, чтобы посмотреть, как они работают, и плавила оловянных солдатиков, пытаясь сделать из них что-то новое. Моё детство прошло в попытках совместить то, чего от меня хотели, с тем, кем я была на самом деле.
Она пожала плечами.
— Так себе детство, если честно.
Я посмотрел на Дамиана. Он стоял у самого края, глядя не на звёзды, а вниз, на тёмную громаду Академии. Он молчал.
— А у тебя, Дамиан? — спросил я тихо.
Он не сразу ответил.
— У меня не было детства, — сказал он наконец, не оборачиваясь. Его голос был тихим и абсолютно лишённым эмоций. — У наследника Рода Одоевских нет детства. Есть только обучение. Изучение текстов, которые могут свести с ума. Практика ритуалов, которые могут убить. Меня с пяти лет готовили стать… сосудом. Хранителем знаний, которые не должен знать никто другой. Игрушек у меня не было. Были только книги. И тишина. И страх ошибиться.
В его словах была такая бездна холода и одиночества, что мне стало не по себе. Я понял, почему он такой. Его не просто воспитывали, его… калечили. Целенаправленно.
Я слушал их, и моё собственное счастье как-то померкло, уступив место… пониманию. Я впервые по-настоящему их понял. Они были такими же заложниками, как и я. Только их клетки были выстроены не из камня, а из ожиданий, долга и одиночества.
— Ясно, — сказал я тихо.
Я подошёл и встал между ними, глядя на раскинувшийся внизу мир.
— Ну ничего… то ли ещё будет. Главное, что сейчас — хорошо. Согласитесь?
Лина, услышав мои слова, медленно кивнула. На её лице появилась слабая, но искренняя улыбка.
— Да, — прошептала она. — Сейчас — хорошо.
Она посмотрела на меня с благодарностью, за то, что я не стал её жалеть, а просто разделил с ней этот момент.
Дамиан же долго молчал. А потом, не поворачивая головы, произнёс:
— Возможно.
Для него, с его прошлым, это «возможно» было равносильно громкому «да».
Мы стояли так некоторое время в комфортной тишине, просто глядя на мир.
— Кстати… — нарушил я молчание, указывая на далёкое зарево огней на горизонте. — … а вот тот город… Вот опять же, представьте, что я ничего не знаю и не помню. Расскажите мне о нём. Расскажите мне о нашей стране. Мне так хочется на всё взглянуть вашими глазами и вашими мыслями!
И это была сущая правда. Я действительно ничего не знал и жаждал любой информации.
Лина с готовностью взяла на себя роль гида.
