— «Химеры»… «Эхо»… — бормотал я себе под нос, перебирая пергаменты.
И я нашёл.
Это была не книга. Это был тонкий гримуар в переплёте из почерневшей кожи, который выпал из той самой витрины, которую разбил мертвец. На обложке не было названия. Но когда я открыл его, я увидел то, что искал.
Страницы были исписаны нервным, рваным почерком. Но не древним.
Первая же глава называлась: «Теория создания Гомункула. Записки Магистра».
Я быстро пролистал дальше. Схемы сшивания частей тел. Ритуалы по оживлению мёртвой плоти. Имена… имена студентов, которые числились «пропавшими без вести» за последние пять лет. Они были «донорами».
А на последней странице, которую я увидел, была карта. Карта подвалов Академии. И на ней красным крестом было отмечено одно место. Подпись гласила: «Лаборатория. Моё убежище».
Это был дневник Магистра Химер. Его логово. Его планы. Это была бомба, которая могла взорвать всю Академию.
— Есть! — прошептал я.
— Я тоже готова! — в тот же момент крикнула Лина от двери. Раздался громкий щелчок. — Дверь открыта! Уходим!
Я быстро, не раздумывая, сунул гримуар себе за пазуху, под китель.
— Бежим! — крикнул я, и мы втроём вырвались из Запретной секции в тёмный коридор, оставив позади труп, разгром и тайны, которые были страшнее, чем я мог себе представить.
Мы бежали по коридорам, не разбирая дороги, ведомые одним лишь желанием — вернуться в свою клетку, которая теперь казалась самой безопасной гаванью в мире.
Мы вывалились из камина в мою комнату, как трое беглецов, грязные, измотанные и напуганные до смерти. Я последним закрыл за нами потайной люк, и он с тихим щелчком отрезал нас от ужаса, который остался позади.
Несколько секунд мы просто стояли, тяжело дыша, пытаясь осознать, что мы в безопасности. В нашей золотой клетке.
Я осмотрел их. Лина прислонилась к стене, её лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми. Её больше не восхищало приключение. В её взгляде был настоящий, глубокий шок. Она увидела то, чего не должна была видеть: смерть, тёмную магию, настоящую изнанку их блестящего мира. Её руки мелко дрожали.
Дамиан выглядел хуже всех физически. Он тяжело опирался о спинку дивана, его лицо было пепельно-серым. Использование некромантии, даже такой примитивной, явно высосало из него все силы. Но в его глазах… не было страха. Была лишь мрачная, ледяная ярость и глубокая, застарелая ненависть. Он уже видел подобное раньше. И он ненавидел это всем своим существом.
— Я хотел сказать… — начал я тихо, и они оба подняли на меня глаза. — Спасибо, что были со мной. Ребята… если бы не вы, мне бы пришёл конец в том подвале.
Мои слова были искренними. Без Лины, которая взломала дверь, и без Дамиана с его жуткой, но эффективной магией, я был бы мертвецом.
Лина, услышав мои слова, слабо улыбнулась.
— Мы же команда, Алексей… — прошептала она.
Дамиан же отвёл взгляд.
— Не благодари меня, Воронцов, — проговорил он глухо. — Я делал это не для тебя. Я ненавижу… это. Эту грязь. Я бы сделал всё, чтобы остановить подобное. Ты просто оказался рядом.
Но я видел, что мои слова его зацепили. Он не привык, чтобы его благодарили. Особенно за использование той силы, которую он, очевидно, презирал в себе самом.
Я не стал доставать гримуар. Сейчас было не до него. Эта книга, лежащая у меня под одеждой, казалась тяжёлой и грязной. Мне не хотелось к ней прикасаться.
Я просто подошёл к креслу и тяжело опустился в него.
— Как думаете, какие будут последствия? — спросил я тихо, глядя в синее пламя камина, а не на них.
Первым, на удивление, ответил Дамиан.
— Последствия? — он горько усмехнулся. — Зависит от того, кто найдёт его первым.
Он посмотрел в мою сторону.
— Если стража или кто-то из преподавателей, то поднимется тревога. Академию перевернут вверх дном. Начнутся допросы, проверки… Всплывёт имя Шуйского. Его Род ждут большие неприятности. Нас, скорее всего, не найдут, если мы будем молчать. Дверь мы за собой закрыли.
Он сделал паузу.
— Но если его найдут они… «Химеры»… или их люди в Академии… то они просто уберут тело и все следы. И сделают вид, что ничего не было. И продолжат свою работу. А может, даже оставят какую-нибудь ложную улику, чтобы свалить всё на кого-то другого.
Лина, которая до этого молчала, вздрогнула.
— А что… если тот, кого ты отпустил… расскажет своему Магистру о нас? — спросила она испуганно. — Он же теперь знает, кто мы.
— Лина, он наверняка уже рассказал, — ответил я, и в моём голосе прозвучали нотки раздражения, которые я не смог скрыть. Её вопросы казались мне сейчас такими… наивными. — Я не знаю.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться.
— Мы говорили при них. Дамиан даже назвал моё имя. В общем… разве мы не этого хотели?
Я посмотрел на Дамиана, который молча наблюдал за мной.
— Хотя… чёрт… — я осёкся. Моя уверенность начала испаряться. — Я ведь даже не спросил тогда твоё мнение, Лина… Может, действительно, их нужно было просто сдать страже.
Я почувствовал себя неуверенным и уязвимым. Моё решение, которое в тот момент казалось таким правильным, теперь выглядело безрассудным.
