Тихо звякнули браслеты, на вымощенную камнями дорогу упал целый сноп искр. В темноте злобно зашипела кошка, и я вскинула голову, испугавшись, что случайно подожгла бедное создание. Никакой пылающей кошки я не нашла, но мое внимание привлек тусклый свет, просачивающийся из-за полуприкрытой двери одного из домов. Подойдя ближе, я поняла, что передо мной вовсе не дом, а крохотная церквушка, зажатая между двумя жилыми зданиями. Прямо на моих глазах внутрь вошла пара. Мужчина и женщина крепко держались за руки и двигались настолько бесшумно, что я их и не заметила бы, не пройди они прямо у меня перед носом.
Но кто ходит в церкви по ночам?
Я даже не успела как следует обдумать свой поступок, когда вошла следом. Прямо за дверью стоял монах в темной бесформенной рясе, перехваченной на талии грубым шнуром. Он даже не взглянул мне в лицо, только молча кивнул, предлагая проследовать вглубь церкви. Не без опаски я повиновалась и наконец вошла в главный зал.
Внутри церковь выглядела довольно просто: никаких окон, простые деревянные скамейки, подсвечники залитые воском. Горело всего несколько свечей, их света было недостаточно, чтобы полностью разогнать густые тени.
Невольно поежившись, я присела на одну из скамеек как можно дальше от пустующего полуразвалившегося алтаря. Раз уж меня занесло в это странное место, можно дождаться начала службы.
Крохотное помещение постепенно заполнялось народом. Я с интересом разглядывала прихожан. Вот мимо прошла женщина, которая, судя по внешнему виду, была обычной фермершей. Она крепко держала за руку мальчика лет десяти на вид. Они подошли к алтарю, перекрестились и сели в первом ряду. Следом прошел мужчина. Он был высоким и широкоплечим, возможно, кузнец или лесоруб. Также, как и женщина до этого, он перекрестился и занял свое место недалеко от меня. Все они — простые жители. Разве что двигались эти люди совершенно беззвучно, как и самая первая парочка.
— Так, так, так. Вот это встреча.
Я вскинула голову, когда слева от меня на скамейку опустился мужчина. Нет, не мужчина, а всего лишь юноша. Мое сердце пропустило удар от неожиданности, потому что даже в скудном освещении я узнала своего соседа.
— Северин! Что ты здесь делаешь?
— Могу задать тебе тот же вопрос.
Я хотела сказать в ответ что-то язвительное, но вместо этого задала единственный волновавший меня вопрос.
— Где мы?
— А ты не знаешь?
В голосе парня явно слышалось искреннее удивление. Сидящая впереди женщина обернулась и недовольно шикнула на нас, призывая соблюдать тишину. Я снова посмотрела на Северина и только пожала плечами. Он вскинул брови, но вместо ответа указал на алтарь. Я даже не заметила, когда там появился еще один служитель церкви.
Он откинул широкий капюшон своей темной рясы. Мужчина был абсолютно лыс, но не стар. Ему можно было дать лет тридцать, не больше. Аккуратно сложив перед собой руки, он запел. Только теперь я поняла, где оказалась.
Таких, как он, называли отказниками, и не просто так. Отказники выбрали тьму своим культом и религией, провозглашали ее своей владыкой, отказавшись от общей веры. Они ратовали за свержение Королей и возвращение старых порядков, когда миром правила Тень.
На самом деле в Серранноне была единая религия. В королевстве поклонялись Троице: Свету, Крови и Тени. Троицу часто представляли в виде трех женских фигур — трех Сестер, которые в древности спасли мир от бесконечной Тьмы. По приданию они же были основательницами королевства Серраннон. Свет отождествляла собой энергию и природу, Кровь — человеческое начало и жизнь, а Тень… Тень обозначала смерть. Трое существовали в гармонии, но отказники и Темная Церковь выбрали иной путь. Они прославляли одну лишь Тень и смерть и отрицали существование других богинь.
Я дернулась и попыталась вскочить, но Северин крепко вцепился в мой левый локоть, не давая сдвинуться с места. В ответ на мою попытку вырвать руку он только усилил хватку.
— Не стоит привлекать внимания хотя бы здесь! — едва слышно прошептал он.
— Мы в Темной Церкви! Они запрещены законом.
— Да, но на севере к этому запрету относятся гораздо серьезнее, чем здесь. Сиди и жди.
Понять смысл песни-молитвы было невозможно, я даже не могла разобрать отдельных слов. Звуки просто сливались в один непонятный протяжный вой. Мне приходилось бороться с желанием зажать уши руками.
Один за другим прихожане стали присоединяться к этой молитве. Удивительно, но все эти разные, ничуть не похожие друг на друга люди пели чисто и в унисон. Это наводило ужас.
Когда молитва достигла своего пика, люди вокруг дружно встали с мест и начали раскачиваться из стороны в сторону. Общий хор голосов стал настолько громким, что мне нестерпимо захотелось поскорее отсюда выбраться.
Я оглянулась на Северина, но он сидел совершенно спокойно. Его взгляд был направлен прямо на монаха, все еще стоявшего у алтаря. Единственное, что выдавало волнение и раздражение парня — побелевшие костяшки пальцев на крепко сжатых кулаках.
Наконец мое мучение закончилось. Прихожане замолчали, а монах пропел несколько последних строк.