А «мараскину» у тебя нет? - спросила Марина, когда они сели за стол. - Нет, - покачала головой Елена, - У нас его никто не любит. - Жаль, - вздохнула Марина, - А то этот «кофейный», цветом похож на дерьмо. Ну, ладно, - зато он хорошо пахнет. - Порезать ананас? - предложила Елена. - А, не надо, - небрежно отмахнулась Марина, - Пусть стоит. Может, еще кто-нибудь придет. А к тебе уборщица приходит? - Ну, конечно приходит, - пожала плечами Елена. - То-то я смотрю, сияет все, - уважительно заметила Марина, - Только эти кастрюли не надо чистить песком. - Да никто их не чистит песком! - слегка раздраженно ответила Елена. - Да? - удивилась Марина, - Ну, значит ложками поцарапали. У вас сколько едоков? - Пять, - подумав, неуверенно ответила Елена. - Всего-то? - Марина широко раскрыла глаза, - А крошек на полу, как в общественной столовой, - это к счастью. - Дверь распахнулась и вбежал ребенок, мальчик лет четырех, в матроске. За ним, улыбаясь, вошла пожилая, респектабельного вида женщина, - Ему в общество хочется. - Ах, ты радость моя! - Марина подхватила ребенка на руки, - «Я два аборта сделала, пока ты тут кукушкины яйца бросала, падлюка!». - Мы уже знаем несколько букв, - с гордостью сказала Елена. - Весь в папочку, - быстро ответила Марина,- «Такой же лысый и мерзкий». - И добавила вслух, потеплевшим от чувств голосом, - Я так рада, Ленка, что вернулась домой! - Вдруг ребенок оскалился и пнул ее в голень. - Ой! - няня всплеснула руками, - Он у нас такой шалунишка! - Слава богу, он не повредил себе ножку, - озабоченно сказала Марина, - Это у него не ортопедическая обувь? - Нет, - удивленно ответила Елена, - Обычные сандалии. - Как у десантника, - кивнула Марина, - Где ты их покупаешь? - Это бабушка позаботилась, - улыбнулась Елена,- Она от Темчика без ума. - Это заметно, - сказала Марина, - У него щечки, как попочка. А где старая свинья? - Кто? - опешила Елена. - Ну, свинья, копилка, - Марина ткнула пальцем в одну из полок, - Там стояла. Или вы ее уже оприходовали? - Кто-то ее разбил, случайно, - объяснила Елена. - Конечно, конечно, - понимающе покивала Марина. Ребенок, который выкатывал глаза и надувался, пока она ласково прижимала его к себе, вдруг заорал, широко распяливая толстогубый рот. Марина сморщила нос, - Займитесь-ка и повернув ртом к няне, подтолкнула его в спину, - По-моему, он обгадился. За витражным окном раздался шум подъезжающей машины и через некоторое время, в комнату, распространяя аромат парикмахерской, вошла Клара. - У тебя великолепные духи, - сказала Марина, обнимая ее, - Очень к месту. - Да? - обрадовалась Клара, - Это «Рубиновая Звезда», они очень нравятся твоему папе. - Я его почти не видела, - заметила Марина, снова опускаясь на резной кухонный стул с высокой спинкой. - Он очень занят по работе, - нахмурилась Клара, - Какие-то негодяи украли у них электрический кабель. - Какой ужас! - Марина всплеснула руками и небрежно добавила, - Могу одолжить очень качественного охранника, у меня есть. - Вот-вот, ты скажи ему! - обрадовалась Клара, - А то этот тип, который у них начальником охраны, умеет только огрызаться и водку пить. - Папа проработал с ним много лет, - возразила Елена. - Ну и что? - Клара подняла красиво выщипанные брови, - Много лет твой папа нюхал партбилет. А потом выкинул его и стал миллионером. Пора расставаться с пролетарскими привычками. – «Ты уже с ними рассталась, корова старая»- подумала Марина, - «Скоро расстанешься и с миллионами». –
Марина не ненавидела мать так, как ненавидела отца, она могла бы даже любить ее, как любила в детстве, - но Клара никогда, ни единым словом, не выступила в ее защиту, не заняла позицию. А теперь, у нее был дом, - полная чаша, муж-добытчик, младшенькая, Темчик - и на хрена ей были проблемы старшей дочери, со всей ее непутевостью? Второй завтрак, минуя тяжелый и вредный обед, легко перешел в файв – о‘клок и Марина умудрилась поцеловаться с отцом и не метнуть презрительный взгляд в холуя, с которым он вернулся с работы.
Леня Кубаткин, с папкой под мышкой, угрюмо топтал свою землю в сторону гребаного завода, где украли гребаный кабель и гребаные нэпманы, вместо того, чтобы купить новый, - звонят в милицию. Лене было тридцать девять лет и шесть месяцев, - чудовищный возраст, по меркам угрозыска, но сопляки продолжали звать его Леней, он поседел на этой работе, потерял зубы, иллюзии и не приобрел взамен ничего, кроме стойкой уверенности, что весь мир, - дерьмо. Он не имел ни сбережений, ни образования, не умел делать ничего, кроме ментовской работы и выслужился до старшего опера и капитана, только потому, что его прикрывали выбившиеся в начальство однокашники, на которых он горбатил, - ненавидя грядущую пенсию, на которую невозможно было прокормить двух некрасивых дочерей и жену, - больше, чем горбатую работу.
