— У Омелы был сын. Есть сын. Гордому и упрямому, ему показалось, что будет бесчестно, если судьбу его отца, затронутого Бездной, станет решать копье Короля-Охотника, хоть раньше Омела и служил ему. Он разгневал Короля, и тот дал клятву, что оставит Омелу его собственной судьбе, какой бы она ни была. И я скажу, что это скорее жестокое решение, чем милосердное. Для многих слуа под конец смерть была желанным освобождением.
— Нет, не может он нормально, — с обреченным вздохом сказал О'Ши Анне. — И что мне делать с этим вашим уродом? Оставить в покое? Хрен там. Если это он науськивает культистов, сворачивает психам крышу набекрень и посылает девчонок под пули полиции, я этого сукина сам пристрелю. Значит, ливневые канализации под рыбацкими кварталами? — О'Рейли так сказал, — тио проговорила Анна.
— Он могуществен и должен быть очень осторожен, раз его судьба не исполнилась до сих пор, — Ойшинс покачал головой. — Не лезь. Я прошу тебя.
— Что, рожей не вышел в герои? — О'Ши криво усмехнулся.
— Если ты не заметил, я тоже не бегу с мечом и фонариком искать эти подземелья, хоть и сражался с существами страшнее слуа, — Ойшинс поморщился. — Но мне кажется, что судьба Омелы, которой оставил его Охотник, начинает исполняться, и эта судьба будет такой, какой должно.
— Так может, его судьба — полицейская пуля промеж глаз? — в голосе шеф-инспектора было что-то подозрительно похожее на надежду.
— Если так, то она его найдет. Передай мне пирожное с вишней, будь добр.
Несмотря на слова Гвина Ойшинса, шеф-инспектор не оставил мысль самостоятельно разобраться с существом из подземелий. Результатом разрабатываемой в течении двух недель операции стали накрытый в заброшенной ливневке склад мелкой контрабанды и наркопритон. Двое оттуда в итоге оказались у Анны на секционном столе. Один застрелен при попытке оказать вооруженное сопротивление, второй был мертв, по меньшей мере, за десять часов до появления полиции. Передозировка.
— Ну, — сказала Труди Ноймар, заглянувшая в морг по этому поводу, — по крайней мере, есть какой-то результат от всей этой беготни. Хотя не такой, как шефу хотелось бы.
Анна, вяло ковырявшая отчет по первому трупу, кивнула. Наверное, она была скорее рада, что в секционную привезли двух совершенно тривиальных торчков, а не существо, о котором говорил Морган О'Рейли. То, которому хватило взгляда, чтобы свести с ума человека.
При мысли о безумце Анна поежилась. Машину сейчас она оставляла только на парковке, хотя для этого приходилось выезжать из дома раньше на двадцать минут. Штатный психолог уже в третий раз намекала, что ждет визита доктора Греймур, Анна делала вид, что не понимает намеков. Может быть, разговор принес бы какое-то спокойствие, но список того, о чем говорить нельзя, был слишком велик. Даже наследство, доставшееся ей от баньши — слишком зыбкая почва для того, чтобы пускать на нее посторонних.
Еще, конечно, был Дэйв. Он звонил Анне, всегда — с номеров, которые ее смартфон не cмог определить. Греймур иногда думала, достаточно ли этих звонков, чтобы ее выперли с работы.
К началу сентября ей почти удалось выкинуть из головы О'Рейли, рыбацкие кварталы и существо, живущее под ними. Хуже дело обстояло со Скачущей-в-Охоте и двумя ее копьями. Самайн приближался, и Анне казалось, что ветра стали пахнуть горечью и приносить по ночам эхо переклички рогов где-то за туманом. Если бы с психологом можно было говорить начистоту, Греймур уже бы стояла в очереди под кабинетом.
Тишина конца лета и начала осени казалась ей опасно хрупкой. Одно неловкое движение — и она разобьется в дребезги, как тончайший стеклянный витраж.
Анне начало сниться, что она стирает в озере мужские свитера и рубашки, и от них по ледяной воде расходятся алые круги.
Грубая вязка, серая шерстяная нить, узор ромбиком, залитый кровью. Узнавание едва не заставило Анну пошатнуться. Мистер Олбри сидел, привалившись к стене, смотрел остекленевшими глазами в сторону входной двери. Мертв не менее четырех часов.
Второй убитый лежал в подвале, проткнутый насквозь куском железной арматуры. Его джемпер и рубашку Анна тоже стирала во сне.
— Грудная клетка пробита, — сказала она. — Для этого удар должен быть очень силен.
— Возможно, падение с лестницы? — предположил криминалист с фотоаппаратом. — Упал на этот штырь? В какой-то момент Греймур показалось, что все это уже было. Двое мужчин из рыбацких кварталов, один разбил голову о камень, у второго проникающее колющее ранение.
— Здесь третий, — крикул О'Ши из-за стеллажей, поделивших подвал почти пополам. Морок рассеялся. — И следы борьбы.
Стараясь не наступить даже стерильными бахилами на кровавые брызги, Анна осторожно спустилась по лестнице. Все верно, должен быть и третий, мужчина в шелковой серой сорочке. Во сне она была целой. Глядя на его перерезанное горло, Анна поняла — почему.
— Смотри-ка, — проговорила шедшая за ней следом Ноймар. — Вот тебе и арматура. Там, возле лодочного масла.
