– Твари, – повторил он. – Да что бы они понимали! Да им культуры ивенков до самой смерти не понять!
– Ты чего это? – Я взглянул на приятеля с интересом. – С каких пор ты стал такой защитник ивенков?
– Я не защитник, я просто... Не забывай, Беня, что ивенкам мы дважды обязаны жизнью. И вот это, – он похлопал себя по груди, – нам тоже от них досталось.
– Будь снисходителен, – посоветовал я. – Им вовсе не обязательно знать, кто такие ивенки. Их дело – костюмы кроить, машины настраивать, пробирки нагревать. А мы – просто экзотика.
– М-да, тоже верно, – чуть остыл Щербатин. – Но я рассчитывал, что мы там будем в качестве героев войны. А нас выставили в роли ученых обезьян.
– Меньше надо было паясничать, Щербатин. Вот взял бы да и доказал им в глаза теорему Пифагора.
– А толку? Они подумают, что это шаманский обряд. Ну их к черту, незачем вообще о них говорить!
– Придется. Мы же хотим стать такими, как эти господа, – важными, богатыми, солидными.
– Не совсем такими, – буркнул Щербатин.
– Между прочим, чего ты приставал к официантке? Тебе с первым холо запрещены даже воздушные поцелуи.
– Ничего я не приставал, – рассердился Щербатин. И, кажется, немного смутился. – Просто милая девушка, похожа на мою первую школьную любовь. Увидел ее, даже сердце екнуло.
– Дешевый трюк, Щербатин. Это ей ты мог сказать про школьную любовь. Но не мне.
– Сам напросился, – буркнул он.
– Значит, запал на девушку? Слушай, а может, она и есть та первая любовь? Улетела еще в юности, полежала несколько лет в сушильной камере – и сохранилась лучше, чем ты.
– Отвали, – поморщился Щербатин.
Я тихо рассмеялся. Приятно было видеть, как мой несгибаемый друг демонстрирует свои слабые стороны. Редкое зрелище.
Через несколько дней я вышел на работу.
Нашел мне ее, конечно, Щербатин. И без всяких инфоканалов, а только благодаря своим неутомимым ногам. Повезло постучаться в нужную дверь.
Гражданин, получивший пятое холо, имел право взять домашнего помощника. Вернее будет сказать, слугу, но такого слова не существовало в языке Цивилизации.
Щербатин клятвенно заверил, что работать мне придется от силы три часа в день, остальное время – гулять, или писать стихи, или смотреть программы, а лучше – искать подработку. Только поэтому я согласился стать слугой.
Утром я пошел знакомиться с хозяином. Я шел и надеялся попасть в патриархальную семью, где есть добрая и милая старушка-хозяйка, седой мудрый хозяин, а если повезет – то и длинноволосая грациозная дочь, которая истосковалась по настоящим чувствам и романтике в мире выгоды и всеобщей гонки за благополучием. Я ожидал увидеть домик с черепицей и маленький садик со стрижеными кустами.
Я увидел не домик и не садик, а такую же серую глыбу, в которой жил и сам. Только этажей поменьше, а окна пошире. В холле мне наперерез вышел хмурый и подозрительный этажный комендант.
– Наниматься, – сказал я. – К гражданину... э-э... Ю-Биму.
– Рано пришел, – отрезал комендант. – Погуляй еще, спит твой Ю-Бим.
– Но мне сказали... – растерялся я.
– Гуляй, гуляй. Приходи ближе к обеду, он раньше не встанет.
Я отправился гулять, полный недоумения. Я думал, Ю-Бим занимает важный пост, страшно занят и поэтому нанимает помощника. А может, он просто отсыпается после трудного дня или ночи?
Меня немного задевало, что Щербатин сам не согласился на эту работу, а подарил ее мне. На мой логичный вопрос он ответил, что поищет для себя «чего получше». Выходило, что для меня сгодится «что похуже». С другой стороны, не такие уж плохие условия. Три часа в день, а оплата не меньше, чем где-нибудь на заводе.
Истоптав все окрестные желтые линии, я вернулся к тому же дому. Комендант не встретился, и я беспрепятственно поднялся на нужный этаж. Дверь в жилище Ю-Бима была почти что настежь.
Меня встретила квартирка из двух комнат, небольших и здорово замусоренных. Было очень много мебели и наваленной на нее одежды. По углам валялись использованные носки и лотки из-под еды. Дальней комнатой была спальня. Там на измятой и перекошенной кровати ворочался хозяин. Я вежливо кашлянул, и он тут же высунул из-под одеяла взлохмаченную голову.
– Ты кто? – Лицо Ю-Бима было опухшим и перечерченным складками от подушки.
– Я ваш новый домашний помощник, – скромно ответил я.
– А-а, да. Посиди-ка пока в той комнате. Я сейчас.
Я услышал, как хозяин одевается, кряхтя и ругаясь вполголоса. Наконец он вышел, отчаянно скребя ногтями спутанные волосы.
– Ну, чего? – спросил он.
Я пожал плечами. Мне, наверно, следовало сейчас хлопотать на кухне, весело гремя кастрюлями и что-нибудь напевая. Но кухни не было, да и команды такой не поступало.
– Ну, чего?.. – повторил он и потряс головой, стряхивая остатки сна. – Ну, уберись тут, что ли?
Я послушно встал, готовый тут же приступать.
– Обожди, обожди... – Он прошелся по комнате, озадаченно разглядывая разбросанные вещи. – Сначала сбегай на первый этаж в столовую, принеси мне что-нибудь. Потом я уйду – тогда и начинай. Только не выкидывай ничего, запоминай, что куда кладешь.
