Я начал подносить бокал к губам настолько неуклюже, насколько это могла сделать моя подавленная личность внутри моего опьяневшего организма, как вдруг свободная рука Габриэля остановила это движение. Задумчиво, словно герой исторической саги, хотя скорее романтической мелодрамы, глядя куда-то вдаль, Габриэль предложил выпить за знакомство. Отличный тост, который я слышал, кажется, слишком много раз в жизни и неоднократно произносил его сам. Стереотип об этом отличном тосте жил во мне многие годы, пока Габриэль не разрушил его. Так пропеть гимн алкоголиков не мог никто. Банальная фраза, которая была чем-то вроде отмашки для мастеров алкогольных видов спорта, алкоатлетов, сейчас прозвучала как припев, припев той песни, первой нотой которой послужил прекрасный и неслышимый звон бокалов, растворенный в хаосе отвратительных шумов.
Я небрежно опрокинул в себя бокал и почувствовал вкус лимона, утопленного глубоко в водке, присыпанной сверху ванильным сахаром. Скривившись не то от водки, не то от сахара, я спросил, что это такое.
- Я назвал этот коктейль “Желтая Мэри”. - ответил Габриэль, гордо подняв голову. “Странно было гордится таким глупым названием” - подумал я. - Слишком похоже на кровавую Мэри, согласен, но как говорится “Все новое - хорошо забытое старое”. “Да неужели” - подумал я про себя - “что за ерунду несет этот паренек? Желтая Мэри? Похоже на кровавую мэри? В самом деле? Лично у меня в голове возникают ассоциации либо с искаженным олицетворением китайской женственности в подсознании расиста, либо с больным гепатитом, либо с уриной в баночке, которая ожидает лаборанта”.
- Лимонный сок бодрит и добавляет уверенности, водка - сама по себе добавляет уверенности, сахар - запускает мозг. Ваниль - возбуждает, снимает напряжение и стресс. Это - бомба! Желтая Мэри - напиток успешных и энергичных людей. “Отвратительно” - подумал я про себя и с улыбкой психопата произнес:
- Здорово!
13 Лицемерие - не порок
Лицемерие - единственный вечный двигатель, который смогло изобрести человечество, а ложь - совершенное топливо для него. Каждый раз когда ты соприкасаешься со стенками этой страшной машины, когда ложь воспламеняется и ты с невероятной скоростью летишь вниз, надеясь не разбиться и тут же по инерции взлетаешь вверх, чтоб получить новый удар, ты впитываешь всю ту ложь, которая окружает тебя, ты накапливаешь ее, она всасывается тобой со стен, будто ты - губка, которая полирует стены до блеска, ты умножаешь ее на свои собственные накопления и тихо, мучительно долго держишь все в себе. Ты ненавидишь каждого подхалима, каждого лжеца с чересчур выразительной улыбкой ровно до того момента, пока твои накопления не перестают помещаться в зарезервированных хранилищах и ты сам не становишься в один ряд с этими подхалимами и лжецами. Первое, самое важное и самое дорогое, что ты получаешь - облегчение. Ты снова паришь, словно ангел, как новорожденный, перед которым открыты абсолютно все двери и не важно, что твой девственный мозг снова помешает тебе сделать правильный выбор.
- Я знаю - невозмутимо ответил Габриэль. Я повел бровями вверх(что стоило мне неимоверных усилий), то ли от удивления, то ли от презрения.
- Полагаю, коктейль этот доступен только здесь? - спросил я.
- Пока да. - Габриэль поставил бокал на барную стойку и посмотрел на меня. - но я планирую сделать собственный бренд.
В попытках выразить свое лицемерное восхищение я снова повел бровью. Я был настолько пьян, что мне было уже невероятно сложно справляться со своим телом, не говоря уже о мимике. Глаза медленно закрывались, словно автоматические ворота гаража. Габриэль был уже просто ярким пятном на фоне темного пространства бара. Он спросил:
- А чем ты занимаешься?
- Я художник. - ответил я и тут же рухнул на барную стойку.
14 Похмелье в нужном месте
Впервые за долгое время я проснулся на чистых простынях, от наволочки пахло свежестью и благодаря этому я понял, что я нахожусь явно не дома. Голова, однако, на удивление, абсолютно не тревожила меня, как это обычно бывало после такого количества выпитого. Похоже что водка была хорошая, хорошо также было и то, что выпил я ее в самом конце.
Я осмотрел большую комнату, в которой проснулся: довольно просторное, не обремененное лишней мебелью либо безделушками помещение. Белые стены и потолок, посреди комнаты стоял ослепительно белый диван, который казался настолько чистым, скорее даже стерильным, что я, пожалуй, ни в коем случае не осмелился бы на него сесть. Все в этой комнате мне казалось смоделированным в одной из программ, которыми пользуются дизайнеры интерьеров. Все казалось слишком глянцевым и не натуральным. В глазах рябило от яркого света, который отражался от всех объектов, находящихся вокруг.
