Одеждой стали управлять психопаты. Глупые идолопоклонники, которые проживали в средних широтах, продолжали носить летнюю одежду даже зимой, не осознавая, что постоянное место жительства их кумиров находится в более благоприятной климатической зоне. Они продолжали носить кепки и коротенькие штанишки, когда на улице был крепкий мороз. Такая мерзкая картина постоянно преследовала меня, в какой бы бар я ни спустился. Чучело с модной бородкой и красными от холода ушами, выглядывающими из под сраной бейсболки, хотя он явно не бейсболист. Такие же щиколотки, которые словно два красных обруча, что соединяют голени, обтянутые тонкими штанинами и ступни, обутые в беговые кроссовки. Мужчина поменял шляпу на бейсболку и, забыв, что это головной убор, перестал ее снимать в помещении. Теперь это был аксессуар. Красивые, но в то же время сдержанные костюм и туфли он сменил на штаны-подстрелы, мамину ночную сорочку, выглядывающую из-под рубахи и спортивную обувь. Современный мужчина, который просто по инерции носил это звание, благодаря наличию первичных половых признаков не просто контрастировал на фоне винтажных подвалов, куда он спускался и делал вид, что ему там нравится, просто потому, что так диктовала ему окружающая среда. Попивая в пабах кофе, а в кофейнях - чай или какао, улыбаясь, сквозь злость и ненависть ко всему вокруг, лицемеря, он превращал все вокруг себя в гротескную картину.
Мы без остановки пили все, что нам приносил официант. Мы заказывали все новые и новые напитки, порой просто тыкая пальцем в строку меню, где из обычного набора букв складывались причудливые фразы, которые влюбляли в себя наши пьяные мозги. Нам было неинтересно, что входило в состав, нам был интересен исключительно результат. Годы шли, организм изнашивался, словно старый автомобиль и чем больше мы смазывали его внутренности, тем быстрее, как бы это ни было парадоксально, он утрачивал свой лоск.
Как много горючего переработала моя печень и как стыдно мне было бы сознаться в этом моей подружке. Я и представить не мог, что она без лишнего труда давно догадалась обо всём сама, просто глядя на то, с какой легкостью я поглощал алкоголь в таких невероятных количествах. Возможно я влюбился в нее именно потому, что она шла наравне со мной, насколько это могла себе позволить дама.
Пьющая женщина, изначально, ассоциировалась у меня лишь с моей матерью, которую я видел пьяной всего несколько раз в жизни. Один из этих эпизодов особо запомнился.
18 Фальшивый супергерой и Дайджест эпических увечий
Это был сентябрь. Самое начало учебного года. Две недели которого я вынужден был просиживать дома, потому что во время игры, в которой я исполнял роль секретного агента по типу Джеймса Бонда и в которую я играл с самим собой, я случайно налетел на металлический штырь невысокого забора, которым был огорожен наш дом и смачно продырявил свою не по годам жирную ляжку. Сперва, не заметив ничего, я побежал дальше, пытаясь настигнуть воображаемого антигероя своей выдуманной остросюжетной истории, как вдруг в один прекрасный момент не почувствовал странную влагу в левой штанине. Будучи не на шутку перепуганным, я просто посреди улицы снял штаны и, кое-как выгнувшись, увидел край раны, которая кусками кровавого мяса смотрела на меня сквозь дыру в том месте, где подобно воздушному шарику, который проткнули иголкой, лопнула моя кожа. В состоянии шока, я натянул свои штаны обратно и с выпученными глазами побежал домой. Дожидаясь свою мать, которая возвращалась с ночной смены, я наложил на рану огромный, словно борода Деда мороза, кусок ваты и перевязал все это маской из марли. Примерно час я просидел без трусов, пялясь в телевизор, по которому показывали сюжеты, где в различных ужасных авариях и пожарах гибли люди. Из моих глаз не переставая текли слезы, то ли из соболезнования погибшим, которых я видел на экране, то ли из-за моей продырявленной ноги, то ли потому, что мать могла меня наказать за эту злосчастную дырку в ноге.
Мать открыла дверь и я встретил ее стоя в дверном проеме все также без трусов и в импровизированной повязке на левой ноге. Сняв с меня повязку, для того, чтобы увидеть масштабы трагедии, мать сначала упала в обморок, после чего придя в себя наложила некачественную, даже в сравнении с наложенной ранее мной, повязку и натянув на мою все еще голую задницу трусы и шорты поволокла в больницу.
Мне наложили швы, а добрый доктор произнес одну лишь фразу, которую я запомнил на всю жизнь:
Кожа у тебя нежная… аристократическая.
Мои друзья катались на великах, а я смотрел на них из окна с перебинтованной ногой и облизывался в тот момент, когда мой отец пытался поиметь спящую пьяную мать не стесняясь своего, уже много что понимающего сына. Когда моя мать фыркнула в ответ на все тщетные попытки отца исполнить свое грязное дело, он с обиженным видом выбрался из под одеяла, заправляя в трусы свой все еще накачанный кровью член, который, судя по всему, не достиг своей цели.
