– Спасибо, вам, братья! – улыбаясь широко и искренне, произносит Киркоров. – Спасли вы меня, честное слово! Какая попса – к матери нехорошей? На что я жизнь свою тратил, пел – что? Сейчас и сам понять не могу – о чём те песни были. Так, только с пьяненькими девчонками попрыгать в заштатном кабаке…. Всё, закончено с гнилым прошлым! Навсегда! Вспомнил я тут, что мечтал в отрочестве – рокером стать. Душу свою – по частям – дарить людям. Ну, и всё такое. Вы же меня поняли? Так вот. Сам Юрка Шевчук пообещал меня в ДДТ принять! Понятное дело, для начала по ерунде – в бубен побить, бэк-вокал всякий. Зато потом – согласился научить меня на гитаре играть. Даже пару аккордов показал! Так-то оно, завидуйте…
Откуда-то из-за холма выползает старенькая полуторка. В кузове – разношерстная пьяненькая компания: Шевчук, Шнур, Костя Кинчев, Чиж, Гарик Сукачёв на баяне наяривает, две девицы хихикают в рукава полушубков – Мара и Чичерина.
Машина, надсадно чихая, останавливается.
– Эй, Филиппок! – громко орёт Шевчук, – Прекращай тачку уродовать, давай, залезай в машину! К Гэндальфу едем. Надо уважить старика, обещали…
Киркоров, неловко перепрыгивая через колдобины, бежит к машине, с трудом, под девичий смех, перебирается через борт.
– Зверь! Чудо фермерское! Не задерживайся, догоняй! – вносит свою лепту в убийство тишины Кинчев.
Машина, нещадно чадя, уезжает куда-то вдаль. Через минуту следом трогаются сани – с запряжённым в них Савраской…
Белое бескрайнее поле, заполненное плотной людской толпой, по краям – сколько хватает взгляда – автоматчики. Непростая такая толпа – смокинги, фраки, депутатские значки, бабочки, сытые лоснящиеся хари, генеральские погоны, золотом расшитые рясы, оголённые женские плечи в брильянтовом обрамлении…
Перед толпой гоголем прохаживается Президент, разодетый – дай Бог каждому. Сегодня Владимир Владимирович облачён в широченные чёрные брюки клеш, тельняшку, видавший виды матросский бушлат, на голове красуется бескозырка с надписью по тулье – «Крейсер Варяг», на боку – массивная деревянная кобура.
– Ну, что, суки рваные, – очень недобрым голосом говорит Путин, – Доигрались, бизнес-политическая элита, блин! Больше десяти лет терпел я ваши изощрённые фокусы. Вид делал, что не вижу, как вы, поганцы, жируете. Так, только пальчиком грозил…. А почему, спрашивается? Да, боялся я вас, гниды штопанные! Стыдно признаться, но, боялся. Вон вас сколько, кодла целая. Порвёте, думал, как свора тех Тузиков – кепку одинокую, если кормушки ваши бабловые трону посерьёзке. А теперь – не страшно вовсе! Помогли люди добрые – победить тот страх липкий. Так что, готовим задницы жирные, вазелином заранее обработанные….
Откуда-то из-за холмов появляется раздолбанная полуторка, за ней плетётся усталый коняшка, запряжённый в непрезентабельный возок.
Вновь прибывшие благоразумно останавливаются в отдалении. Президент – приветливо и одновременно извинительно – машет рукой, мол: – «Извиняйте, пацаны, задержусь тут по делам минут на десять-пятнадцать…».
Зверев соскакивает с возка, достаёт из-за голенища кирзового сапога старенький топор, ловко – в два взмаха – рубит сухую ёлку, сноровисто разводит костёр и приглашает:
– Эй, рокеры недоделанные! Просим греться, баре недобитые!
Рокеры – со смехом и прибаутками – вылезают из кузова машины, подтягиваются к костерку, протягивают к яркому пламени озябшие ладони.
Налетевший ветер приносит обрывки Президентской речи:
– Ну-ка, родные, значки с «косолапым» отстегнули и в сугробы выбросили! Какие из вас – «медведи»? Коты вы сытые, сметаной ворованной обожравшиеся…. Молчать, уроды! Кончилась лафа! Причём, навсегда…. Со следующего месяца вводим французскую систему налогообложения имущества физических лиц. Молчать, это ещё не всё! Все расчётные счета государственных служб – с завтрашнего дня – переводятся в государственное Казначейство. Все счета, даже школ, детских садиков и ментов. Молчать, твари грязные! А все тендеры – по государственным закупкам – теперь компьютеры будут проводить, я уже и профильное программное обеспечение в ЦРУ закупил. Молчать! На выделение всяких земельных участков – вето накладываю, до момента, пока…
Недовольный ропот, выстрелы в воздух из маузера, выхваченного из деревянной кобуры…..
Зверев достаёт из-за пазухи тулупа солидную бутылку синего стекла, зубами ловко вытаскивает пробку, изготовленную из кукурузного початка, и интересуется:
– Ну, кто фермерского самогона хочет отведать?
– Может, Король Попсы соизволит? – предлагает Кинчев.
– Ты, Костян, понятное дело, пацан авторитетный, – беря в руки бутыль, хмуро отвечает Киркоров. – Но, если ещё раз меня этими паскудными словами обзовёшь – урою, без трёпа дешёвого…
Филипп браво раскручивает бутылёк, делает несколько крупных глотков, занюхивает рукавом Зверевского тулупа.
Мужики одобрительно хмыкают, девицы восхищённо визжат.
К костру, весь из себя усталый, подходит Путин, здоровается:
– Привет, орлы и орлицы! Закурить не найдётся?
Сразу несколько рук предлагают различные табачные изделия.
