Путин берёт у Зверева мятый «Север», вежливо благодарит, жадно затягивается – раз, другой…
– Слышь, Владимирыч, – не выдерживает нетерпеливый Филипп. – А вон там, на востоке, зарево…. Горит что-то?
– Да, это я решил – подарок путний сделать русскому народу, – чуть смущённо глядя куда-то в сторону, негромко отвечает Путин. – Рублёвка это горит, так её и растак. Не сдержался, вот. Дай, думаю, порадую простых людей…
Раздаются негромкие аплодисменты. Не принято – среди культурных индивидуумов – эмоции бурно выражать.
– А вы-то куда следуете? – спрашивает Президент. – К Гэндальфу в гости? Может, и мне с вами? Давно уже с нормальными пацанами не сидел по-человечески. Всё – с говном всяким, важным – до полного омерзения…
На телевизионном экране появляется мелкая серая рябь, через минуту сменяемая чередой синих полос и зелёных кругов.
Наконец, картинка восстанавливается.
На сцене поёт и скачет Газманов – так, безо всякого куража скачет. Тьфу, да и только…
– Ну, дружок, – спрашивает Гэндальф, – теперь-то – веселей?
– Да, как сказать, – качает головой Маленький Хоббит. – Так-то оно, вроде, хорошо.… Но, ведь, это всё было – не взаправду? Это, надо понимать, фантастика такая? Новогодняя, да?
За окном раздаётся тарахтенье старенького мотора, усталое конское ржанье.
– Эй, Гэндальф! – раздаётся голос Путина. – Гэндальф, мать твою! Открывай ворота! Братва гулять приехала…
От нечего делать, Сергей и Моисеич решили съездить к господину Мюллеру в клинику, мол, просил старикан – значит, надо уважить.
Охранник – хмурый плечистый здоровяк – проводил их в кабинет доктора.
Мюллер обрадовался:
– Здравствуйте, господа! Спасибо, что не забыли о моей просьбе. Пойдёмте со мной. Покажу вам – соотечественника…
Они долго пробирались по запутанным коридорам, наконец, подошли к нужной палате.
Вместо стены тянулось толстое прозрачное стекло, за которым находился неприметный мужичок средних лет. Мужичок сидел за письменным столом и что-то старательно, вывалив от усердия розовый язык на сторону, рисовал огрызком карандаша на листе бумаги.
«Мужик как мужик», – мысленно отметил Серый. – «Коротко-стриженный, широкоплечий, голый по пояс. Руки и плечи – в синих татуировках. А все стены в палате завешаны рисунками. Причём, на рисунках изображены – сугубо – весенние подснежники: простым карандашом и акварельными красками, поодиночке и многочисленными группами…».
– Вот, первую неделю всё писал, – сообщил доктор. – Сам – о причинах собственной болезни. Теперь, вот, рисует…. Что, интересно, будет делать дальше? Кстати, господа! Прочтите, пожалуйста, сей опус. Это последний вариант. Исправленный и переписанный набело, – протянул пару листков, плотно исписанных убористым почерком.
Текст приводится дословно.
Витька Боков не любил ездить в Нахаловку.
Поганое это место, если вдуматься. Обшарпанные пятиэтажки, бараки разномастные и полуразвалившиеся, дороги – название одно…. Ну, и людской контингент местный – та ещё компашка, сборище мрачных и неадекватных уродов. Большинство – зеки бывшие, а остальные – пьянь беспросветная и наркоманы законченные. Промышляют, кто чем: одни специализируются по кражам квартирным, другие – по металлам цветным, карманники есть, напёрсточники, наркодиллеры, проститутки разнокалиберные…. Куда же без последних?
Долго Нахаловка жила сама по себе, пока – примерно год тому назад, народу местного покрошив немало – Бес её не перевёл под свою руку. С тех пор местные «деловые» Бесу платят ежемесячный оброк – за крышу официальную.
Витька Боков в Бесовском сообществе на «средних ролях» числился – не сявка зелёная, но и не бригадир полноценный. Так, что-то навроде верного ординарца – пойди, принеси, подай, другие поручения всякие. Но на хлеб с маслом хватало, по тогдашним Временам Смутным и это – немало…
Вот, и сейчас Бес командировал Витьку в Нахаловку – долю месячную забрать. Сел Боков в свой «Чёрный Бумер» подержанный, десятилетний уже, но ещё вполне презентабельный, да и объехал – за пару часов – всех нахаловских авторитетов.
Улов оказался небогатым: три тощих рублёвых пачки, долларов с десяток купюр, наркоты различной – в таре нехитрой – немного, да ещё золотых и серебряных изделий несколько штук. Одна безделица ювелирная Витьке особенно понравилась: серебряный браслет в виде змейки, один глаз – кумушек зелененький, а, вот, второго не было вовсе. Видимо, выпал где-то, жалко…
Хотел Боков даже «зажучить» вещицу понравившуюся, благо и подарить было кому. Только не посмел, с Бесом шутки шутить – себе дороже. Побросал всё в пакет полиэтиленовый, хозяину отвёз.
Бес трофеи на стол вывалил, поморщился брезгливо, ординарца верного похвалил скупо, да и отпустил – на все четыре стороны. Мол, вечер пятницы, как-никак, а рэкетиры тоже люди, и им отдыхать когда-то надо…
Подумал Витька недолго, да и поехал за город – дело у него важное образовалось.
