– Ну так Стефан родом откуда-то из здешних мест. Как-то сказал, что в его детстве-юности никакого города на Другой Стороне еще толком не было, только крошечное человеческое поселение, а вокруг – леса и холмы, пустая земля. И при этом – настолько проницаемая граница, какой она бывает только в малолюдных местах. Буквально шаг в сторону, и провалишься на изнанку. То есть, к нам. А у нас в ту пору царил такой немыслимый хаос, что даже в учебниках тот период толком не описан. Уже на моей памяти несколько видных ученых историков сошли с ума при попытке внятно рассказать об эпохе Сменяющихся Иллюзий, когда каждый натурально жил одним днем: от пробуждения до сна, а на следующий день просыпался другим человеком, в совершенно иных обстоятельствах. И даже эта хрупкая иллюзия существования у каждого была своя, не совпадающая с иллюзиями соседа, так что каждый ходил, окруженный своей отдельной действительностью, прекрасной и недолговечной, как елочный шар…
– Об этом я немножко знаю, – кивнула Кара. – Ну, сколько смогла найти информации, столько и усвоила. С ума, кстати, вроде бы не особо сошла.
– Вот ты могла бы написать такой учебник! – оживилась Ханна-Лора. – У тебя крепкие нервы и ясная голова.
– И ни минутки свободной.
– Это да. Обычное дело: людям с крепкими нервами и ясной головой всегда есть чем заняться кроме учебников, поэтому с образованием черт знает что творится у нас… Ладно, мы говорили о Стефане. А он влюбился раз и навсегда – в будущий граничный город и в неописуемый хаос его изнанки. Особенно, как я понимаю, в него. Так крепко влюбился, что теперь к нам носа не кажет, чтобы под его тяжелым влюбленным взглядом все снова не стало таким, как он впервые увидел. Не приведи боже, конечно! Даже если всего на полдня превратимся, последствия и за сотню лет не разгребем… Слушай, это ужасно смешно! Чувствую себя самой настоящей сплетницей. Сижу такая, рассказываю подружке: «Он влюбился!» А ты сейчас должна удивляться: «Ну и дела!» – и наседать на меня с расспросами: «А что потом было? А он чего? А она?»
– Ну и дела! А что потом было? – спросила Кара, и они дружно рассмеялись. И одновременно потянулись за термосом, в котором еще плескались остатки горячего вина.
– На самом деле я хотела задать совсем другой вопрос, – сказала Кара, поставив на песок пустую чашку. – Но тоже достаточно глупый.
– Не сомневаюсь. В смысле верю в твои возможности. Давай!
– Почему должность – всего лишь Младшего духа-хранителя? С какого это перепугу Стефан вдруг таким скромным стал?
– Ну так просто Старший дух-хранитель какой бы то ни было местности – не официальная должность, а состояние сознания, – объяснила Ханна-Лора. – Своего рода одержимость; с точки зрения людей и даже большинства высших духов, довольно невыносимая. Никто такое веселье подолгу не выдерживает, поэтому Старшие духи-хранители мало у каких городов есть. То есть, постоянных нет, а так-то конечно иногда появляются, на пару часов, в лучшем случае – дней, а потом снова жди, пока новый отыщется. И это еще огромная удача для города, если Старший дух-хранитель возникает хотя бы раз в год. Обычно гораздо реже. Так и живут неприкаянные: город без Старшего духа-хранителя, как ребенок без вымышленного друга – вроде бы все на месте, а все равно чего-то самого главного недостает. Но Стефан, сама знаешь, и тут ловко выкрутился. Нашел, кого припахать. Он – мой герой.
– Да не то слово, – вздохнула Кара. – На самом деле немного невовремя вся эта информация: формально Стефан сейчас для меня – что-то вроде начальства. А обожать собственное начальство – дурной тон… Извини, дорогая. Ты тоже начальство, я помню. Но тебя я все-таки не обожаю, а просто люблю.
– Правильно делаешь, – невозмутимо кивнула Ханна-Лора. – Любить меня легко и приятно. И, говорят, полезно, как пить гранатовый сок. А насчет Стефана – ну извини. Я не виновата, что он такой распрекрасный. Может, просто попробуешь и дальше сердиться, что он предложил увести с Другой Стороны наши Мосты? У тебя, я помню, это хорошо получалось.
– Не пройдет. Я сперва несколько дней на него посердилась, а потом пошло такое веселье, что стало не до того. Ну и у меня, знаешь, было время посмотреть, что там, на Другой Стороне, происходит. И подумать. И – один-ноль в пользу Стефана, он своего добился! – охренеть. Потому что это же действительно очень красиво: увести с Другой Стороны наши Мосты и одновременно открыть столько Путей, что к нам теперь чуть ли не каждый день кто-нибудь из тамошних заглядывает. И влюбляется навсегда, как им положено, и потом тоскует, сам толком не понимая о чем. А уж они это дело умеют, как нам и не снилось. Хороший, прочный клей – их тоска!
– Да, действительно красивый ход, – кивнула Ханна-Лора. – Надо же было до такого додуматься: вынудить Другую Сторону нам помогать. Навязать алчному хищнику роль заботливого опекуна. Причем Другой Стороне от этого, пожалуй, даже побольше пользы, чем нам.
– Ты сейчас о какой пользе?
