– Ага. Бедовая у меня была бабка. Сбежала, и больше ее не видели. Но совершенно не удивлюсь, если однажды вернется, как ни в чем не бывало, в розовом кабриолете, с контрабандной сигарой в двух последних уцелевших зубах. Мои, когда очень сердились, говорили в сердцах, что я – вся в нее. И делали такие специальные скорбные лица, что сразу становилось ясно: бабка была что надо. И я молодец, что в нее удалась.
– Ты молодец, это факт. Так что за «цирк с конями» на Другой Стороне? Это ты Стефанову контору так называешь?
– Ну, в том числе. Хотя у них-то как раз в делах порядок – насколько вообще может быть порядок в делах несуществующего, с точки зрения всех нормальных людей, отдела городской полиции, по прихоти несуществующего начальника расположенного на несуществующем же этаже самого настоящего полицейского комиссариата. Я туда каждый день захожу по пропуску. Наяву! Через служебную проходную, прикинь.
– Ну, Стефан есть Стефан, – хмыкнула Ханна-Лора. – Кем бы он под настроение ни прикидывался и с каким бы суровым лицом ни рассказывал о первостепенных задачах Граничной полиции, а настоящая цель у него всегда одна: чтобы все вокруг охренели. Саму реальность с ума свести – вот чего ему надо. И это, будем честны, наилучшая стратегия из возможных. Чем больше абсурда на Другой Стороне происходит, тем легче там дышится.
– Это да, – подтвердила Кара. – Я же больше полувека назад впервые всерьез там застряла, есть с чем сравнить. Очень сильно с тех пор изменилась наша Другая Сторона. Помнишь мальчишку – композитора, который наотрез отказался возвращаться домой, потому что у него репетиция? Спорим на что угодно, еще лет двадцать назад он бы там тихо спился от лютой тоски. Ну или не тихо, зависит от темперамента. А вернувшись домой, рыдал бы от счастья у нас на руках, узнав, что можно остаться тут навсегда.
– Да, пожалуй, – кивнула Ханна-Лора. И, торжествующе улыбнувшись, добавила: – Вот что может сделать один-единственный самозванец с несгибаемой волей и хорошим чувством комического!
– Самозванец?
– Ну да. Самая смешная и страшная правда о Стефане – он самозванец. Ясно уже, что никто никогда не выведет его на чистую воду. Но формально это именно так.
– Что ты имеешь в виду?
– Да то, что родился он – черт разберет, когда именно – но простым человеком. Ну то есть понятно, что как раз непростым. Но все-таки самым обычным образом родился у человеческой женщины, от такого же человеческого отца. И всего за одну короткую жизнь освоил такие хитрые ритуалы, что сумел притвориться бессмертным духом. Заметь – сперва просто притвориться! Еще не по-настоящему стать. И в таком виде вломился в сферу пребывания высших духов, где его приняли как своего. Хорошо в роль вошел, что тут скажешь. А может, просто своим нахальством их очаровал…
– Ты серьезно? А что, так можно? – изумилась Кара.
– Конечно, нельзя! Но Стефан есть Стефан. Он же наглый, как танк. Вижу цель, не вижу препятствий. Мне надо, и точка; всех несогласных просят пройти в бомбоубежище и помолиться, глядишь, пронесет… Знала бы ты, как он воскрешает мертвых! Это, честно говоря, лютый ужас, вопиющее нарушение всех законов, так нельзя. Как вспомню, так вздрогну. Просто хватает за шкирку и тащит силком за собой, обратно, в жизнь. Орешь: отвяжись, придурок, у меня там уже нет тела! – а он такой: да фигня твое тело, подумаешь, новое, лучше прежнего отрастет. И ведь действительно отрастает, хотя так не положено. Не должно человеческое тело просто так с бухты-барахты, без естественного процесса рождения у покойника отрастать! И вот так у него все.
– Матерь божья! – расхохоталась Кара. – Он настолько хамло?
– Вот именно. Подозреваю, высших духов именно это и подкупило. Наглость такого рода в людях они ценят превыше всего, потому что, с их точки зрения, человеческая воля, побеждающая непреодолимые обстоятельства, это очень красиво. Примерно как для нас новогодний фейерверк. В общем, Стефан среди них отлично освоился, пообвыкся, втянулся и понемногу превратился в того, кем поначалу только прикидывался – оно, сама знаешь, так и работает. Если достаточно долго и ловко притворяться кем-то большим, чем уродился, можно убедить даже судьбу и собственную природу. Вот он и убедил. А между делом завел много полезных знакомств и со временем выбил себе официальную должность, довольно скромную, но ничего иного он никогда не желал.
– Должность?!
– Именно. Официальную должность Младшего духа-хранителя города. Собственно, обоих наших городов.
– А почему именно этого города? Из-за границы?
– Естественно. Какой смысл шаману такого масштаба беспокоиться о городах, где границы нет? Что ему там делать? Вышивать крестиком? Ну тоже в общем-то можно. Но Стефан в рукоделии не силен.
– Граничных городов, насколько я знаю, на этой планете не то чтобы очень много, но все-таки гораздо больше одного.
