«Желтый дьявол» — гремучая трехтомная смесь авангарда, агитки, детектива, шпионского и авантюрно-приключенческого романа, призванная дать широкую панораму Гражданской войны на Дальнем Востоке. Помимо вымышленных лиц, в ней выведены и вполне реальные персонажи, от барона Унгерна и атамана Семенова до американского командующего Гревса и японского генерала Оой, красных командиров С. Лазо и Я. Тряпицына и др., а действие с головокружительной быстротой разворачивается на огромном пространстве от Сибири до Китая и Японии. Этот примечательный роман многие десятилетия оставался недоступным для читателей. Авторы, составившие писательский дуэт «Никэд Мат», поэт-футурист В. Март (1896–1937) и прозаик, поэт, очеркист и бывший «красный партизан» Н. Костарев (1893–1941?), сгинули в сталинских застенках, а «Желтый дьявол» оказался под запретом. Но и в «перестроечные», и в постсоветские годы роман так и не удостоился переиздания…
— Не переворачивайте!
— Держите!
— Держите!
Поздно. Большой, продолговатый чемодан грузно падает на перрон.
Два японца кидаются к чемодану. Один — высокий, хочет что-то сказать, но останавливается. Другой, маленький, в военной форме, кричит:
— Тащите в вагон! Только скорее. Ас-с…
…Данн, данн…
— Второй звонок экспрессу Петроград-Владивосток!
Экспресс переполнен, точно эвакуируется вся знать Петрограда. На перроне — аксельбанты, звон шпор, французская и английская речь, изящные туалеты дам…
В переполненных купе вагонов — воздух прян от духов, слышны прощальные поцелуи, обещания, надежды. Радость и зависть. Но у всех на лицах одно: тревога…
Данн, данн, данн… третий звонок.
Последние прощания, воздушные поцелуи…
— Баронесса Глинская, не забудьте!
— Будьте спокойны, граф! Молодость не забывает… — огромные серые глаза баронессы загораются злым огоньком.
— Благодарю вас. До свиданья…
— Прощайте, милэди!
— Нет, до свиданья!!..
…Поезд тронулся. Из окна пульмановского вагона высовывается широкоскулое лицо японца и кивает кому-то на перроне.
— Так. Помните 23+18!
Человек в хаки:
— Ол райт, генерал! 82! Как чемодан?
— Коросо! — золотые очки японца поблескивают. Желтая маска лица на миг оживает. — Так, 33!
— Есть, генерал!
Поезд мчится. Нет, летит. Лишь стук колес:
…Тук-тук, тук-тук.
Брызги искр вдоль окон. В вагонах тишина — все спят. Темно. Так безопаснее.
…Ш-ш-ш-трах-ахх-шш-ссс…
Поезд стоп. От внезапного толчка заснувшие пассажиры вскакивают.
— Что случилось?
Пока возникает несложный вопрос, в купе № 17 три яркие точки гипнотизируют глаза.
В свете электрических фонарей три блестящих револьвера, три черные маски.
— Руки вверх!!
— Ни звука.
— Ваш портфель, господин полковник!
Сизый нос полковника заметно бледнеет. Он хочет что- то сделать, но в тот же миг холодное дуло револьвера приклеивается к виску полковника.
— Где?
— Здесь, — еле слышно выдавливает полковник.
Черная рука поднимает подушку и берет портфель.
— Готово!
Две тени за дверь. У третьей на момент соскальзывает маска. В свете фонаря черные глаза, орлиный нос…
— Ах, — в углу купэ раздается истеричный возглас женщины, — это… это…
Чик — гаснет электрический фонарь. Хлоп — дверь, и опять все темно.
Первым приходит в себя полковник. Он переходит к даме и начинает ее успокаивать.
— Успокойтесь, сударыня. Бандиты уже ушли.
— Это… это, я знаю… я узнала, — бессвязно шепчет дама.
— Что вы знаете, мадам, говорите…
Но дама теряет сознание.
— Она бредит, — иронически бросает третий пассажир. — Откройте окно. Здесь душно.
Полковник предостерегающе поднимает руку.
— Что вы хотите делать? Кругом вагонов вооруженные люди. Нас пристрелят.
— Я не боюсь, — с усмешкой отвечает третий пассажир.
Полковник вопросительно смотрит на него, но в темноте не различает выражения лица третьего пассажира.
За окном раздается несколько выстрелов. Поезд, содрогаясь, трогается и затем, быстро прибавляя ход, точно сорвавшийся с цепи зверь, мчится от своих травителей.
На остановке в Вологде в вагонах зажигают свет, — полковник пишет телеграмму о краже портфеля.
— Я сейчас вернусь, — говорит он даме, — я только отнесу телеграмму.
Дама в испуге умоляюще берет полковника за руку.
— Не уходите! Я боюсь…
Третий пассажир, все время как бы дремавший, вдруг просыпается, встает и одевает шляпу.
— Я иду на станцию. Могу отправить вашу телеграмму.
— Пожалуйста, будьте добры.
Полковник вручает ему телеграмму.
Поезд опять мчится. Голые каменистые поля сменяются мелким кустарником. Утро уже рассвело. Кроваво-алое солнце рвет клочья тумана.
…Ту-ту… ту… ту-у-у-у…
Машинист одной рукой беспрестанно нажимает клапан свистка, другой все прибавляет ход.
Его помощник лопатой загребает уголь, швыряя его в ненасытную пасть паровоза. Мускулистое тело, освещенное пылающей топкой, сгибается и выпрямляется.
— Ну, знаешь, Спиридоныч, — бросает ему машинист, — такого хода эти рельсы еще не видали. Как бы нам не слететь под откос.
— С нас потеря не велика, — злобно смеется кочегар. — Ну, а тех, — жест в сторону вагонов, — тем прямая дорога под откос…
— А здорово бандиты их обчистили, — опять заговорил машинист.
— Ерунда! Там еще много добра осталось. А чье добро, спрашивается, наша кровь…
Кочегар сердито сплюнул и полез на тендер разгребать уголь.
— Эй, кто там? — кричит он, увидя лежащего на угле человека.
Человек скатывается с угля.
— Не сердись, братишка. Я безработный, тоже кочегар. Куда ж мне, к буржуям лезть?
Машинист равнодушно бросает кочегару:
— Ладно, пусть едет.
Новый кочегар оказывается парнем разговорчивым.
— Далече едешь? — спрашивает Спиридоныч нового кочегара.
— Я с самого Петрограда.
— И все на тендере сидел? То-то тебя бандиты не заметили.
— Ну, что им от меня. Для них и в вагонах добра достаточно.
— И достаточно, и еще осталось, — отвечает машинист, — давеча на станции я видел большой чемодан за печатями…
