— Их нет! Но там Маша.
— Что? Я должен говорить с атаманом лично. Я должен передать ему телеграммы.
— Ха-ха-ха-ха! — раскатистый хохот. — Вы так думаете? — слегка придушенный голос.
В дверях Маша. Черные глаза смеются задорным капризом. Но вокруг рта злое недовольство.
— Давайте сюда ваши бумаги.
— Нэт! — отчеканивает Либкнехт, — я не могу. Я обязан передать их лично Семенову.
— Ха-ха-ха! Ну, давайте скорее. Я жду.
Либкнехт стоит на месте. Потом вежливый поклон.
— Я приду позже, когда будет атаман. Он поворачивается и направляется к двери.
— Стойте, — кричит Маша, — вы так не уйдете. Я хочу вам сказать… Ну, идите же. Не бойтесь меня.
— Я ничего не боюсь! — отвечает резко Либкнехт. — Я просто исполняю свой долг.
— Пройдите сюда! — и Маша приподнимает портьеру в следующую комнату. Либкнехт… нерешительно следует за ней.
— Садитесь! Вы упрямы… Но вы красивы. Вы мне нравитесь. Целуйте, — она протягивает ему свою смуглую, оголенную почти до плеча руку.
Либкнехт чуть-чуть прикасается к ней губами.
— Ха-ха! Смелей, — смеется Маша, — разве вы такой робкий?
Она притягивает его голову к своей груди, потом неожиданно наклоняется и крепко целует его в губы.
Либкнехт вскакивает.
— Простите, но вы… вы…
Он растерялся от неожиданности и не знает, как себя вести. Маша забавляется его нерешительностью и хохочет:
— Скромница… Любопытно. Я жду вас сегодня в десять. Приходите непременно, иначе…
Либкнехт знает, что он должен делать сегодня вечером: Люкс, затем баронесса… Лихорадочно соображает.
— Я не могу!
— Как? Маша хватает его за руку. Выбрасывает слова, как острые иголки, произносит, как шипение змеи:
— Смотри! Я буду ждать. А если не придешь…
Маленькие кулачки сжимаются. В глазах злоба и жестокость.
О, да! Либкнехт знает про дела Маши. Еще сегодня утром, когда говорили о расстреле поручика Мартынова, не подчинившегося ее капризу.
Ну, да все равно. Он сегодня покончит все и уедет в сопки.
Он резко поворачивается к дверям и быстро выходит из комнаты.
Люкс с недоумением разворачивает записку. От Маши!
«
Люкс не верит своим глазам. Приглашение к Маше! Кто откажется? Кто смеет отказаться! Но зачем он ей вдруг понадобился? И откуда она знает? И так поздно, так поздно.
Люкс польщен.
Он надевает новую форму, тщательно причесывается перед зеркалом. Придает свежесть вялым щекам.
Потом обильно капает на подкладку френча густой флердоранж и ухмыляется:
— Теперь, если удача — то не ниже полковника!
И, когда часы показывают без пяти одиннадцать, он уже у дверей Маши. Дверь действительно открыта…
Черные, как смола, зыбкие, как озеро ночью, волосы Маши. Сверкают жемчужины над упрямым лбом.
Либкнехт пришел. Сел. Глаз не может оторвать.
Он мадьяр. В его жилах южная кровь. Он горяч, как невыезженный конь, как молодой тигр, почуявший запах крови…
Но он знает… Сегодня: одиннадцать часов, Люкс, бегство.
— Иди ко мне, иди… — зовет Маша Либкнехта. — Ну, иди. Иди же!
Либкнехт стоит.
Маша вскакивает. Упрямство Либкнехта только разжигает ее страсть. О! Она сумеет расправиться с ним! О! Она бы расправилась, если бы он не пришел. Но он все-таки пришел… Значит…
— Милый! — она прижимается к его лицу своим горячим телом.
…Темное озеро — волосы… Жемчужины звезд над темной водой… озеро под ним… Глубоко… зыбко…
— Разрешите? — в полумраке в дверях Люкс. — Простите, я помешал?
Люкс замер в недоумении. Но ведь сейчас одиннадцать. Он точен! Дверь была открыта. Он вежлив!
Как разоренная тигрица вскакивает Маша-цыганка и бросается на Люкса.
— Как вы смеете?!
И острые ногти Маши — по тщательно омоложенному лицу Люкса. Люкс ничего не понимает. Вдруг взгляд на Либкнехта. Он знает этого человека! Он помнит: сопки, бегство…
— Это!., это!..
Либкнехт вскакивает. Теперь момент настал. Удар револьвером прямо в висок:
— Умри, собака!!
Люкс, как мешок, валится. Маша еще в него — ногой:
— Сволочь!
Для Маши все ясно. Это он сделал ради нее. И хорошо. Так ему. Последствия? Ей наплевать!
Она накидывает на плечи легкое манто и нажимает кнопку звонка.
— Уберите этот труп! — говорит она появившемуся адъютанту. — Куда-нибудь подальше.
Либкнехт берет шляпу.
— Куда? Оставайся у меня. — Маша уже умоляюще смотрит в его глаза.
— Я сейчас не могу! Я расстроился из-за этого… он указывает рукою на труп Люкса.
— У, гадина!
Либкнехт уже на веранде. Лунная ночь с мириадами звезд.
Приятная прохлада наступающей весны.
— Приходи завтра! — вслед ему голос Маши.
Либкнехт, вперед! Он доволен! Его план удался на славу. Правда, он не устоял против Маши, ну да все равно — результат один: Люкс ликвидирован!
Теперь скорей к баронессе. И сегодня же во Владивосток… А там обратно в сопки…
Ш-ш-ш-ш… верховой ветер шумит по вершинам сопок. Гонит по небу стаями рваные клочья. Бледный бок луны гуляет по тучам…
В тайге Уссурийского края, где сосна и тополь боко-бок— ш-ш-ш-ш — ветер в ветвях.
Ночь темная.
Во тьме деревья, качаясь — скррр, скррр… Филин в лесу — ух-ух-ух…
