— Верно…
— Согласны…
Согласен и старовер из Чугуевки.
Постановлено.
И от корейских партизан приветствовал съезд Ким. Из самого Сеула пробрался к ним в сопки со своим корейским отрядом…
«И Корея с нами, и Китай…» — думали мужики и от удовольствия покачивали своими головами.
Макосеяние тоже разрешили: потому — поздно зря скашивать добро… А теперь будет валюта — треть опиума порешили дать в распоряжение корейцам, остальное — сдавать в штаб… Валюта будет — будут патроны и хлеб.
Тоже хорошо.
А с хунхузами, что не с честной мыслью пришли в сопки и обижают корейские уруги — беспощадно изгонять из области.
Всё порешили.
А потом написали:
И быстро разошлись и разъехались.
А перед тем — снимались всем съездом на лужайке у штаба: старики важно выставляли бороды, а партизанская молодежь — свои винтовки, шашки, револьверы. Кому что важно.
Снялись…
А в эту же ночь у фотографа, остановившегося у попа, куда-то пропали пластинки.
Грахов качал головой.
— Ой, бестия поп, дождется, дождется… И огромный волосатый кулак в кармане хрустит пальцами.
— Ну, ребята, ждите патронов! — Грахов на лошадь и опять в боевом дорожном виде.
Шамов, Штерн, Харитонов жмут ему руку.
— Ты пушку нам устрой. — Смеется Шамов.
— И это можно, не смейтесь: дай срок… У меня целый план есть…
— План?
— Не скажу до времени. Увидите.
Тронул. Обернулся:
— Про попа-то не забудь, Харитоша, тебе на почин оставляю.
— Не забуду…
Первый приказ после первого повстанческого съезда пошел по фронту телефонограммой уже на другой день и был подписан:
Генерал Розанов, усмиритель Сибири, переброшен Колчаком для такой же цели на Восток. Сегодня он во Владивостоке…
В штабе крепости угрюмое лицо генерала проясняется. Его встречает Бутенко — начальник крепости. В одной из комнат штаба сорганизован маленький, но обильный напитками, банкет.
И вот уже за вторым десятком рюмок коньяка генерал теряет обычную свою суровость и сдержанность. Он забывает про обстановку, где находится, и всецело уходит в исторические воспоминания своего доблестного прошлого.
— …Гм… партизане, говорите… Они у меня во-от где будут!
Генерал протягивает вперед волосатую руку с растопыренными толстыми пальцами. Затем выразительно сжимает пальцы в кулак.
— Во-от где!.. Я этих сволочей…
И генерал начинает пространно рассказывать про свои подвиги под Красноярском. Там ему пришлось сражаться с партизанскими отрядами Кравченко и Щетинкина.
— Не было наших… я бросил отряд итальянцев… я…
Присутствующие заискивающе раболепно слушают генерала. А многие искренно думают:
— Да, да. Вот этот справится с партизанами.
Две атласных туфельки качаются взад и вперед. Взлетают и спускаются властные крылья ресниц.
Удивленно:
— Вы думаете?
Либкнехт совершенно увлекся своею ролью. Он горячо убеждает баронессу.
— Используйте Розанова. Право, это лучшее, что сейчас можно предпринять.
А сам думает:
«Теперь все, что ты не предпримешь, — все будет нашим».
Баронесса лениво откидывает голову на спинку качалки. Не стесняясь Либкнехта, потягивается, зевает и так же лениво:
— Надоело!
Либкхнет с любопытством посматривает на нее. Дрожит насмешка в уголках его чувственных губ.
— Вы много работаете, баронесса. Вам надо отдохнуть.
Баронесса с благодарностью смотрит на него. На миг серые глаза лениво скользят по лицу Либкнехта… по широким плечам, груди. Опять обратно — останавливаются на глазах Либкнехта. Тонут все глубже и глубже. Затем баронесса протягивает руку, обнимает шею Либкнехта, тянет его голову к себе…
Вот уже золотистые локоны ее волос прикасаются ко лбу Либкнехта…
— Кхе-кхе, — рядом нерешительный кашель боя. На серебряном подносе карточка. Баронесса с недовольным видом берет ее.
— Кто это? — спрашивает Либкнехт.
— Это Таро. Я совсем забыла, что он сегодня обещал приехать. Прошу вас побыть тут, пока я покончу с ним.
К бою:
— Проси обождать. Я сейчас!
И через дверь из будуара в туалетную.
— …Надеюсь, вы остались довольны поездкой? — учтиво осведомляется Таро.
— О, да! — отвечает баронесса. Вспоминает: ночь в купэ с Либкнехтом.
— Меня интересует, каковы ваши предположения насчет Семенова и в чем мы можем его использовать?
— Во всем! — решительно заявляет баронесса. И опять вспоминает: потная шея Семенова, похотливый блеск глаз…
Таро почтительно ждет комментарий.
— …Пока это пусть будет кулаком против Колчака, — говорит баронесса. — А здесь… здесь я уже нашла другого, кого мы можем использовать.
— Кого же?
— Сюда приехал Розанов… видный русский генерал. Имел уже опыт по ликвидации повстанчества в Сибири…
Таро не без удовольствия целует руку баронессы. Потом, слегка наклонив голову:
— Баронесса, ваши заслуги достойны быть отмеченными в истории Великой Японской Империи…
— Вы льстите! — лукаво улыбается баронесса.
Таро продолжает:
