— А что, Ревком! Им пока все это на руку.
— А дальше?
— Дальше! — Клодель улыбается. — У нас имеется кое-что про запас. Гляди сюда.
Он вытаскивает из ящика стола сложенный вчетверо большой лист — карту Дальнего Востока и Японии и водит пальцем по ней. Между шепотом произнесенных фраз слышны слова: …точные исследования профессора Н. …не дольше двух месяцев… все это уже подготовлено… я нарочно ждал твоего приезда, чтобы совместно проверить свои предположения. Этой же ночью…
— Михаил! — обращается он к одному из сидящих, — спроси, готова ли лодка.
Названный Михаилом берет трубку телефона:
— Мэри, скажите, как там, ужин готов? Ага! Мы сейчас приедем.
— Готово!
Далеко на том берегу залива в темноте ночи из воды торчит лишь круглый кончик перископа. Затем скрывается и он.
— Поехали! — зорко озираясь по сторонам, говорит человек, сидящий на берегу. Он садится в лодку и едет обратно в город.
А на глубине двадцати футов бесшумно скользит подводная лодка. В узенькой, но уютной каюте, Клодель с вновь прибывшим товарищем.
В другом отделении, выше, механик и его два помощника. Механик просовывает вниз голову:
— Вы звали?
— Прибавьте ходу.
— Пес! Курс?
— Держитесь правого берега.
Голова механика исчезает.
— Говори, чорт возьми, куда мы едем? — не терпится вновь прибывшему.
— В гости к Желтому, — отвечает Клодель. — Ха- ха! — смеется он. — Только вряд ли он обрадуется нашим гостинцам.
Конспиративная квартира — узкая, длинная, низкая комната (гроб, а не комната) утопает в табачном дыму.
Окно завешено одеялом и старой юбкой.
Подпольщики громоздятся целыми пачками на стульях, на скамье, на столе, на кровати… Один паренек даже на комоде примостился. Для этой цели ему пришлось сдвинуть к одному концу весь немногочисленный ассортимент туалетных принадлежностей товарища Нади: зеркало, две пустых баночки, два пустых флакончика и коробку пудры «рис» с ваткой вместо пуховки.
Тесно в комнате и душно. Подпольщики потеют и слушают…
Штерн кончает доклад:
— Итак, товарищи… Мы все сходимся на том положении, что главные силы нужно направить не для реорганизации партизанчества, а на работу среди колчаковских частей. За дело, товарищи. Момент для переворота назреет скоро. Относительно группы террористов, ведущих работу сепаратно, для нас возможно только одно решение: пока мы можем использовать их деятельность и даже частично способствовать им… Но мы должны быть настороже. Вернее всего, что наши пути разойдутся.
Штерн окончил.
Подпольщики по одному начинают покидать квартиру.
Некоторые уходят парочками… и на улице начинается (конспирация) громкий разговор.
— Ах, неправда! Что вы говорите Серж? Катишь в него вовсе не влюблена. Она просто любит танцевать Уанстеп.
— Я вас уверяю.
— Ах, что вы?
— Любите ли вы кинематограф?
— Еще бы, я ни одной фильмы не пропускаю. Это моя страсть.
Комната пустеет.
Ефим подходит к Штерну. На его лице пуд таинственности и не менее важности.
— Александр!
— Что?
— Орлов из Москвы приехал.
— Какой?
— Ну, тот, которого Дроздов с документом послал. Дроздов, ведь, не застав Орлова здесь, пустился за ним в Москву.
— Ну, ну.
— И ты знаешь… Они расшифровали документ.
— А?
— Эге. Чрезвычайно интересная вещь, как говорит Орлов. Он приехал сюда со специальными заданиями.
— В чем дело?
— Да я не знаю. Но Орлов говорит, что очень интересно. Завтра он будет у меня и принесет документ. Приходи.
— Ладно. Итак… до завтра.
— До завтра.
Выйдя на улицу, Ефим начинает пошатываться и напевать сипловатым голоском:
Таро робко смотрит на руку О-ойя.
Рука свирепо сжимает пресс-папье.
Генерал сидит в кресле, хмуря брови и сверкая черными ямками глаз.
— Ну!.. Дальше.
— Мацудайра доносит, что наступление на Иркутск отбито. Части Семенова распадаются. Целые полки восстают против него или разбегаются по домам, захватив оружие.
— Хрррр-тьфу! Ну!
— Мацудайра доносит, что оставаться в Забайкалье опасно.
— Глупости. Дальше.
— Сородзу сообщает из Благовещенска, что население городов и станций открыто сочувствует партизанам.
— Х-э-э-э! — ну!
— Охранять Амурскую дорогу не хватает сил.
— Идиот! Дальше.
— Здесь, во Владивостоке, среди интеллигенции и даже буржуазии начинает расти недовольство интервенцией.
— И что ж?
— И… Только этим недовольством можно объяснить успех неуловимых террористов. Белогвардейские организации в панике. Даже баронесса Глинская испугалась и скрылась неизвестно куда.
— И что ж?.. Харр-тьфу!
— Нам грозят… Я получил записку… А вам…
— Ну!
— Извольте прочитать это письмо. Я получил в таком же конверте.
Таро протягивает конверт с синей каймой.
О-ой сердито рвет края конверта.
Белый лист с такой же каймой.
Читает:
— …
— О-о-о!
О-ой задумывается.
Огромный червяк…
Шея и голова плотно сжатыми кольцами зацепились за что-то.
Медленно подтягивается хвост.
Рраз! — хвост упирается… голова и шея вперед почти толчком.
