Первым делом возник апробированный вариант с коллективным изнасилованием. Но по зрелом размышлении он отпал. Во-первых, он уже использовался несколько раз, последний раз — в прошлом году. И тогда он провалился. Провалился не в том смысле, что не удался. Он удался, и ребят, которые вели недопустимые разговоры, засудили за коллективное изнасилование. Но милиционеры, которые на самом деле изнасиловали девчонку по заданию организаторов этого дела, потом по пьянке переругались и разболтали об этом. И теперь весь район знает, что это дело было сфабриковано. И вроде бы даже возникла идея пересмотреть решение суда. Во-вторых, авторы письма все пожилые люди, члены партии, действовали из лучших побуждений, вслух свои суждения не высказывали. В-третьих, и, пожалуй, это был главный аргумент против рассматриваемого варианта, во всем районе не смогли найти девчонку, которая подошла бы на роль изнасилованной. Все они оказались либо такими страшными, что на них явно никто не польстился бы, либо такими опытными в делах любви, что никто не поверил бы в то, что они не дали на «изнасилование» свое добровольное согласие.
И в конце концов Мао Цзэ-Дунька приняла единственно правильное в такой ситуации партийное решение. Надо подойти к задаче диалектицки, сказала она на заседании комиссии, созданной для расследования клеветнического письма. К каждому клеветнику нужен конкретно-историцкий подход. У каждого наверняка есть какой-нибудь грешок. Надо зацепить этот грешок и... сами понимаете!
И нашего Комиссара решили дискредитировать на его шашнях с Матренадурой.
Печален будет твой удел.
Растреплют, как ты ночью темной
Со старой бабой полутонной
Давил клопов и в такт пердел.
Народ в деревне — это в основном бабы. Мужики — руководители, механизаторы, конторские служащие. Мы — не в счет. Мы — внешняя даровая рабочая сила, выполняющая самую грязную и примитивную работу. Но мы все-таки выходцы из другого мира. А основная тяжесть деревенского труда выпадает на долю баб. Они и свое личное хозяйство обслуживают, и приработками занимаются (рынок), и в совхозах и колхозах как-то работают. Если взглянуть на жизнь в целом, то мы выглядим жалкими филонами сравнительно с Матренадурой. Хотя мы иронизируем над ней и даже ворчим на нее, мы в общем понимаем ее тяжкую судьбу и почему-то чувствуем себя виноватыми перед ней. Находит на нас такое настроение волнами. И тогда мы всячески угождаем ей, пилим дрова, чиним крышу, полем и поливаем огород, чистим хлев. В такие минуты она буквально расцветает, становится до слезливости доброй и щедрой. В такие минуты она готова отплатить нам сторицей — замечательное качество русского человека. Но мы этим качеством не злоупотребляем, ибо знаем, что русский человек обладает и другим качеством, неразрывно связанным с первым: он никогда не забывает добро, сделанное им, и напоминаниями об этом добре может отравить тебе жизнь. Поэтому мы всегда в Матренино добро вносим свой пай с таким расчетом, чтобы не оказаться ее должниками. Но, увы! Во сколько бы наш пай ни превышал ее собственное добро, он все равно в ее представлении сводится к ничтожному пустяку, несравнимому с ее щедрой долей. Это — тоже качество русского человека. И я ее, Матрену, понимаю. Ей это нужно не для корыстного расчета, а для психологии: У нее нет других, более приличных способов самоутверждения.
В деревне много баб вроде нашей Матрены. Ее соседка Лизавета даже внешне на нее похожа (впрочем, деревенские бабы все друг на друга похожи почему-то). Она лет на десять моложе Матрены, еще не потеряла надежду вторично выйти замуж (ее муж попал в тюрьму за какую-то ерунду, и его там убили в драке) и потому ведет нравственный образ жизни. Все наши попытки оказались тщетными. Женись сначала, твердо говорила она, потом... сколько угодно. Она даже Косте предлагала жениться, обещая откормить его и сделать настоящим мужиком. Впрочем, по моим наблюдениям, она не прочь была бы переспать с МНС (и что они в нем такого находят?!), но тот ее игнорирует. Дон сказал, что в МНС есть что-то от Христа, а бабы таких любят. Забавно, добавил он, Христос имел бешеный успех у женщин, но почему-то на это никто не обращал внимания. Хотел бы я знать, спал он с бабами или нет? Не может быть, чтобы не спал. А если не спал, то кретин. А если спал, то должны были остаться какие-то дети. Почему о них ничего не слышно?
И сын Небесного Царя
Под юбку лазил втихаря,
Детей без устали плодил
И алименты не платил.
