У меня нет никаких иллюзий. Я твердо знаю, что коммунизм неотвратим во всем мире, что и западным странам его не избежать. Бороться против коммунизма я не хочу — бессмысленно. И если уж бороться за улучшение жизни, то надо признать коммунизм как данность и бороться за лучшую жизнь на его основе. А это значит укреплять коммунизм, улучшать его и делать его более гибким и живучим. Но этого я тоже не хочу. Так что на мою долю остается самая нормальная позиция: пусть история катится своим чередом, как ей заблагорассудится, а я в ней создам свою личную историю, более всего подходящую мне по моим возможностям и внешним условиям. При этом я вроде бы остаюсь членом общества, но до некоторой степени автономным, подобно тому, как опытный армейский сачок игнорирует великое целое, к которому он так или иначе принадлежит, — армию, стратегию, тактику, замыслы командующих, расчеты штабов и все такое прочее. Общество в принципе может обойтись без таких его членов, как я. Но оно все-таки их терпит и даже отчасти культивирует. Почему и зачем? Ответ на вопрос «почему» прост: общество бессильно от них избавиться. Они чудовищно приспособительны и абсолютно неуязвимы. Я вспоминаю случай, как наш полк потерпел фиаско в попытке вывести на чистую воду и прижать одного-единственного такого сачка-паразита. Даже Особый Отдел капитулировал. И этот сачок как ни в чем не бывало продолжал свое паразитическое сытое существование в недрах нашего героического и многострадального гвардейского полка. А вот на вопрос «зачем» ответить труднее. Иногда — незачем. Но иногда с определенной целью. И я как будто начинаю ощущать, что и меня терпят с неким расчетом. С каким? Одному моему знакомому много лет позволяли всякого рода выходки, за которые даже теперь по головке не гладят. И лишь в конце жизни его использовали для мелкой и подленькой провокации. Какой ужас! Прожить полную трудностей жизнь и передумать горы мыслей, чтобы в заключение расплатиться за все мелкой подлостью!! Неужели и мне уготовано нечто подобное?!
Я долго терзал себя такими размышлениями, пока меня не осенило вдруг: итогом и целью жизни является сама прожитая жизнь, а не какое-то отдельное событие в конце ее. И все твои упомянутые выше проблемы ложны.
Матренадура сначала категорически отрицала то, что она спала с Комиссаром. Но Товарищ из райкома партии пригрозил ей, что «если она не выложит все начистоту», придется начать раскапывать ее махинации с погребом. И Матренадура согласилась дать нужные показания на Комиссара. Но с условием: чтобы считалось, будто Комиссар «взял ее силком». Товарищ из райкома сказал, что это будет звучать неправдоподобно, так как Матренадура одной левой рукой может скрутить трех таких хлюпиков, как Комиссар, а одной левой ногой может раскидать всю бригаду. Тогда Мао Цзэ-Дунька предложила более мягкий вариант: Комиссар соблазнил Матренадуру, пообещав развестись с женой и завести с Матренадурой новую, здоровую социалистическую семью. Идея эта очень понравилась Матренадуре. Она немедленно уверовала в ее истинность и уже через пару часов раззвонила по всему поселку, что Комиссар оказался подлецом, что, когда уговаривал ее спать с ним, обещал жениться, а теперь, добившись своего, позабыл про свои клятвы.
Жители поселка верили Матренадуре, поскольку русские бабы соглашаются спать с их соблазнителями только при условии, если те пообещают жениться на них, а русские мужики не имеют никаких иных средств соблазнения, кроме обещания жениться. Но никто не верил в то что Комиссар на самом деле собирался жениться на Матренадуре, а последняя рассчитывала оженить его на себе, ибо прекрасно знали, что обещание жениться есть лишь чисто словесный элемент российского секса. Комиссия же, собиравшая материалы, разоблачающие «подлинное аморальное лицо» Комиссара, не стала входить в эти лингвистические детали: она констатировала «голые факты». 1) Комиссар совершил супружескую измену, нанеся тем самым ущерб марксистско-ленинскому учению о здоровой социалистической семье; 2) Комиссар совратил Матренадуру «путем циничного обмана», пообещав жениться на ней, разрушив тем самым прежнюю здоровую социалистическую семью.
Кандидат предложил гениальное решение проблемы Комиссара: признаться в сожительстве с Матренадурой, но заявить, что ее специально подсунули ему местные зажимщики критики. Слух об этой идее Кандидата дошел до самой Матренадуры. Она пообещала оторвать у Комиссара ту самую штуку, с помощью которой он нанес ущерб марксистско-ленинскому учению о здоровой социалистической семье, если тот вздумает утверждать нечто подобное.
С того момента, как вся эта история закрутилась, Матренадура всячески демонстрировала свой высокий моральный уровень и даже спать ложилась в лжезаграничных джинсах с настоящей американской кожаной нашлепкой.
