— Петин мелочь, — сказал Инженер. — Фигуры покрупнее ушли безнаказанными. Кто? Молотов, Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян... И тысячи других. И вообще, суда, фактически, не было. А это значит, что прошлое живо. Оно затаилось, переменило вид. Но живо. И очень возможно что снова вспыхнет ярким пламенем. О новом Сталине говорят открыто.
— Многие считают, — сказал МНС, — что работу Сталина «О диалектическом и историческом материализме» написал этот самый Станис. Его поэтому и расстреляли, обвинив для проформы в «меньшевиствующем идеализме». Но я сомневаюсь в этом. К нам в институт одно время ходил один сумасшедший, утверждавший, что это он написал. Он говорил также, что ту статью, которую Петин украл у Станиса, написал тоже он. Для Станиса, тот еще был в силе. История со статьей Станиса — мелочь. У Петина штук пять книг. Кто-то их писал для него. Где эти люди? Скоро у него выйдет еще книга. Состряпали ему эту книгу сотрудники института. Но тут уж не придерешься. Как директор он вправе использовать для «технической» работы подчиненных. И в предисловии выразит им благодарность за помощь.
— А почему они скандал не устроят?
— А зачем? Они свое получили за это. Что касается их вклада в книгу, то это — жуткое дерьмо, если рассматривать как продукцию рядовых научных сотрудников. Это дерьмо приобретает смысл только в том случае, когда автором его выступает академик или кое-кто повыше. Если бы это дерьмо подписал сам Брежнев, оно пошло бы как явление эпохального значения.
Потом я разработал план битвы под Сталинградом, затем — под Курском и Белгородом. Передал Жукову. Тот внес свои исправления и доложил Сталину. Сталин, однако, велел все вернуть обратно — сделать так, как я предлагал с самого начала. Потом Сталин задумался. Целую пачку папирос «Герцеговина Флор» испортил. Он, знаете ли, очень любил эти папиросочки. Ломал их и табачком трубку набивал. Я тогда и предложил: зачем зря папиросы ломать, когда лучше сразу табачок посылать Сталину, не набивая им папирос. Это предложение так поразило Сталина, что он велел назначить меня младшим писарем политотдела дивизии. Пусть, сказал он, подучится слегка. А там, глядишь, и в политотдел армии передвинем старшим писарем.
В это время со мной произошло много боевых эпизодов. Как сейчас помню такой эпизод. Осматривали мы с командующим фронтом генералом... как его?., запамятовал фамилию. Ну да это — мелочь. Осматривали мы передовые позиции войск перед штурмом... этого... как его. В общем, крупного населенного пункта. Видим — группа солдат. Подходим. Вскочили, вытянулись. Товарищ ефрейтор, начал было рапортовать старший, взвод... Ладно, махнул я рукой. Вольно, отдыхайте! Ну, как, спрашиваю, возьмем... этот... как его... в общем, населенный пункт? Так точно! — гаркнули солдаты в один голос. Возьмем!! И такая несокрушимая уверенность в победе прозвучала в их ответе! Спасибо, товарищи! — сказал я солдатам. Спасибо за доверие. Ну что же, генерал, сказал я затем командующему фронтом, пора начинать. Вот раздам солдатам партийные билеты. Пусть членами нашей родной партии погибнут. В этот раз я выдал на тысячу билетов больше, чем обычно. И они все, как один, погибли, но этот... как его... населенный пункт взяли. Жаль только, что оказалось — совсем не тот.
Основа питания в доме отдыха, как и во всем нашем обществе, — каша. На свежем воздухе и при условии безделья каша дает эффект поразительный: отдыхающие начинают стремительно прибавлять в весе. Их взвешивают в первый день отдыха и в последний, и разница в весе служит показателем степени отдыха. В последние годы, правда, стало модным худеть. И с этой точки зрения каша тоже оказалась замечательным продуктом питания: желающие похудеть избегают есть кашу и потому, естественно, влачат полезное для здоровья полуголодное существование.
Когда МНС встал на весы, врач несколько удивился. Маловато для вашего роста, молодой человек, сказал он. Но не беда, мы вас тут подкормим. Эту же идею высказала Дамочка. Ты очень худенький, сказала она. Тебя надо подкормить. Я займусь этим. Мне надо сбросить килограммов десять. Так что я часть своей порции буду отдавать тебе. И не спорь! Каша... Не могу я эту муть есть! — сказал МНС. Я даже слово «каша» не выношу. Какое ужасное слово! Еще есть более ужасное слово, сказала она, «крупы». Крупы, — слышишь, как оно звучит? Есть в нем что-то мышино-пыльное. В нем сконцентрирована вся наша унылая история. Какой непроходимой скукой сразу начинает веять, когда это слово произносится. Обрати внимание, для нашего народа проблема хлеба есть синоним проблемы питания вообще. Кр-р-у-у-пы!! Когда они появляются в местном магазинчике, их немедленно раскупают. Какой кошмар! Давай в таком случае я буду брать в деревне свежие яички и молоко! Не будь наивной, сказал он. Местные жители сами за маслом и яйцами ездят в Москву.
