— Одна из особенностей нашего времени — высокое профессиональное совершенство в изготовлении всякого дерьма. В музыке — это блистательное исполнение бездарной мелодии. В поэзии — изощреннейшие рифмы и стихотворные формы для выражения пошлостей и банальностей. Не знаю, как в науке...
— В науке то же самое. В логике, например, изобретаются необычайно сложные исчисления, чтобы доказать бесконечно пережеванные прописные истины.
— У нас пишутся десятки томов, вообще не имеющих какого иного смысла, кроме претензий авторов прослыть высокообразованными, владеющими современными математическими методами.
— А разве не то же самое творится в политике? Какое огромное число людей привлекается для решения ужасающе пустячных с точки зрения интеллекта проблем. И к каким только средствам не прибегают! Знаете, Они даже вычислительные машины используют. Представьте себе, в этой африканской авантюре Они в поисках «оптимальных вариантов» на вычислительных машинах потратили средств не меньше, чем на танки и самолеты, посланные туда. А зачем? Ведь решения были приняты заранее. Нет, Им нужно высоконаучное обоснование Их глупостей и подлостей!
В пятницу на завтрак отдыхающим выдали по нескольку штук черных икринок и по нескольку штук красных икринок. И это привело их в возвышенно-праздничное состояние тела и духа. После завтрака нарядно одетая толпа с песнями направилась к воротам при въезде на территорию дома отдыха. Пели патриотические и довоенные песни. Ругали современную эстраду. Знаменитую «Катюшу» орали сообща раз пять подряд. У ворот в ожидании гостя играли в «ручеек» и в «третий лишний». Членкорица усиленно кокетничала с Универсалом. Поклонник академика Николкина хватал Дамочку за ее выдающиеся формы и стремился всячески дискредитировать «нынешнюю молодежь». Добрая Девица липла к МНС. Дамочка ревновала и испускала злобные взгляды. Универсал время от времени ходил блевать в кусты — вчера он сильно перепил на станции, сопровождая милицию, которая увозила Диссидента. Одним словом, было очень весело.
Наконец появилась заляпанная грязью «Волга» с высоким гостем и свитой. Отдыхающие сбились на обочине дороги, махая руками в знак приветствия. Машина остановилась. Из нее вышел тов. Сусликов, оглядел собравшихся мутными глазами, поднял руку, сказал: «Приветствую в дарахые таварышшы!» К нему устремился сам директор, за ним потрусили на полусогнутых шеф-повар и сестра-хозяйка с хлебом-солью и с ключом от коттеджа на красной подушечке. Товарищ Сусликов пожал руку директору, велел сунуть хлеб-соль и подушку с ключом в багажник, сел в машину. И все двинулись к дому отдыха. Впереди — заляпанная грязью «Волга», рядом с ней, держась правой ручкой за открытое окно машины, семенил директор, перехихикиваясь с пассажирами. За ними отдыхающие в соответствии с их учеными степенями и званиями и служебным положением. Сзади плелся зеленый от вчерашнего перепоя и с покусанными руками Универсал: вчера дорогой он пытался успокоить и погладить Диссидента, но тот не понял и не принял его добрых намерений.
— Слушайте, братцы, — сказал Старик, — за кого Они нас принимают? Что тут вообще происходит?
— Принимают Они нас за того, за кого следует, а именно — за идиотов и холуев, — сказал Инженер.
— А происходит типичный и вполне нормальный спектакль нашей коммунистической жизни, — сказал Кандидат. — Не придавайте этому значения. Пусть эти подонки потешатся. Главное — эти дни нас будут хорошо кормить.
