— Конечно. Недовольство плохой организацией дел. Цены растут. Привилегии. Произвол начальства местами. Это все общеизвестно. Но обрати внимание, чем заняты недовольные и критические умы и что вызывает внутреннее недовольство? Есть тут совпадение? Вот тебе поразительный пример. Школьная «реформа» (точнее — новая школьная политика) тебе известна. Ты думаешь, ею довольны? Нет, конечно. А как люди на нее реагируют? Они принимают ее как абсолютную справедливость. Думают лишь о том, как бы обойти ее (знакомства, взятки). Недовольство же вливается в некоторый уже заданный поток недовольства, в те формы брожения умов, о которых я уже говорил. Это же естественно. Между прочим, ненависть чехов к нам после того погрома в шестьдесят восьмом году выразилась, в частности, в том, что чешская хоккейная команда обыграла нашу с погромным счетом.
— Мы — страна неограниченных возможностей.
— Скорее — невозможностей.
— Одна из областей рапортовала Центральному Комитету и лично товарищу Брежневу, что она на пятнадцать минут раньше срока закончила уборку урожая. Вранье, конечно. Но Генсек на радостях решил посетить область. Об этом пронюхало областное начальство. Мобилизовали все силы. И за каких-то два дня все-таки успели.
— Убрать урожай?!
— Нет, что вы! Успели запахать неубранный урожай.
— Видали объявление внизу? Готовьтесь. Скоро в клубе состоится обсуждение второй части воспоминаний Брежнева. В библиотеку завезли сто экземпляров книги. Тех, кто не явится, будут переписывать и сообщать по месту работы.
Важнейшее место среди идеалов коммунизма занимают полное социальное равенство и свобода. Один из краеугольных социальных принципов этого общества — всеобщее фактическое равенство, означающее одинаковое отношение к средствам производства, равные условия труда, распределения, а также участия в управлении общественными делами, гармонию личности и общества на основе органического сочетания личных и общественных интересов.
Каково? Смешно? Не стоит обращать внимания на бред полоумной старухи? Нет, это не бред сумасшедшего. Это — вполне серьезный продукт мощнейшего идеологического аппарата власти. Многие миллионы людей систематически пропускают это через свои мозги и отдают этому значительную часть своих сил и времени. И это оставляет неизгладимый след в их сознании. Думаете, верят в этот бред? Нет, как раз наоборот. Представьте себе такую картинку. У нас у всех отрастают от природы некие крылышки, а живем мы почему-то в болоте. И вот нам систематически подрезают эти крылышки, обещая при этом сказочный полет в будущем. Эффект такого обещания очевиден: он ориентируй нас на безнадежную болотную жизнь. Жизненный смысл бреда этой сумасшедшей старухи прост: марш в болото и не думайте о полете! Дело не в том, что такой бред сочиняет сумасшедшая старуха, а в том, что общество предоставил ей право сочинять такой бред и власть навязывать его миллионам сограждан. А я — помощник этой гнусной твари, выполняющей самую гнусную социальную функцию и вынуждающей меня на еще большую гнусность — на маскировку и облагораживание ее гнусности. В таком случае брось это дело. Что тебя заставляет быть соучастником гнусности? Корысть? Необходимость? Карьера? Ах, если бы это было так! Все дело в том, что мы с этой сумасшедшей старухой суть твари одной породы.
Но с другой стороны, тут все верно. Она говорит о «фактическом равенстве» и тут же истолковывает его как «одинаковое отношение к средствам производства, равные условия труда, распределения» и прочее. У нас у всех (у рабочих, директоров, младших сотрудников, академиков, профессоров и прочих) действительно одинаковое отношение к средствам производства в том смысле, что они не принадлежат никому из нас персонально. Как в армии генералы и солдаты не являются хозяевами пушек, пулеметов, автоматов. Но это не исключает их различного положения в обществе. Одинаковые условия труда и распределения не означают фактического равенства в трудовой деятельности и в доле продукта, что тоже очевидно. «Полное социальное равенство и свобода» при коммунизме суть лишь некоторые условия для неравенства и несвободы в другом плане, в котором нужны другие слова. Официальная идеология, давая фактам жизни свои названия и свою интерпретацию им, мешает заполнению сознания системой понятий, фиксирующей фактическое состояние общества без идеологической пелены. Вот в чем дело!
Задача хорошей идеологии — максимально сблизить эти две системы слов, сделать идеологическую пленку между сознанием и реальностью настолько тонкой и прозрачной, чтобы казалось, будто ее нет совсем. Но чтобы она оставалась. И в таком виде она будет много прочнее. Я знаю, как это следовало бы сделать. Я мог бы это сделать. Но должен быть кто-то, заинтересованный в этом.
