Отбыв тюремный срок, Саид с Мусой возвратились домой с разницей в несколько дней. На свободу вышли обозлённые на весь белый свет, но прошедшие суровую тюремную школу. Опыт, знания, полученные в тюрьме, закалили Саида, сделали стойким, способным противостоять любым сложностям.
За время нахождения Саида в застенках в его семье произошли печальные изменения. Отца за учинённый в городе беспредел и рейдерские захваты партнёры по бизнесу сперва похитили, а затем лишили жизни. «Отжали» почти весь его бизнес. «Неотжатыми» остались подпольные ковровые фабрики в Дербенте, Баку, Ереване, Степанакерте и пара торговых точек в Агдаме, Дербенте, о существовании которых его враги не знали.
Саид понял: горевать, а тем более лоботрясничать у него нет времени. С первых же дней возвращения на свободу стал действовать по принципу «слабые должны уступать дорогу сильным». Если сильные конкуренты убрали со своего пути его отца – это закон рынка. В этом мире, мире воров и негодяев, сильные хозяева управляют слабыми людишками. Отец был слабым, очень скупым бизнесменом. В противоборстве с конкурентами, когда не хватало физических способностей, отцу надо было пускать в ход деньги. Деньгами он бы всех своих противников задавил. Чего Фархад из-за своей природной скупости не сделал. Это ещё один урок, полученный Саидом сразу же после освобождения из тюрьмы.
А что Муса? Его тюрьма особо ничему не научила. Он родился мелким вором. Им и остался. Но в нём, его характере проявились черты жестокости, беспощадности. Чего раньше на свободе ему не хватало. Муса научился уважать, ценить людей сильнее и умнее себя. Таким в его представлении оставался друг Саид. Он презирал всех безденежных и слабых. С умом и хваткой Саида, напористостью, жестокостью Мусы они в жизни далеко пойдут. Кого угодно сломают.
Но вскоре Муса, оказавшись на свободе, вновь взялся за старые привычки – увлёкся женщинами. Всё, что где-то доставал, урывал, – спускал в ресторанах и ночных клубах на женщин, на разгульный образ жизни. Так Муса по глупости вновь мог загреметь в тюрьму. Не зря участковый инспектор зачастил в его дом! Это в планы Саида не входило. Он, ставящий перед собой грандиозные планы на будущее, не мог допустить, чтобы друга вновь отправили на нары. И Саид вовремя его остановил.
Над Нагорным Карабахом сгущались тучи. В Агдаме, Аскеране, Степанакерте изо дня в день становилось всё горячее. В Нагорном Карабахе набирала обороты очередная стычка между азербайджанцами и армянами. В Агдаме по ночам стреляли, армяне вырезали азербайджанцев, азербайджанцы – армян.
Саид понял: он здесь с семьёй сидит как на пороховой бочке, которая от любой искры может взлететь на воздух. Нужно было подыскать место поспокойнее. В тихом уголке его семья переждёт схватку двух противоборствующих сил. Если стычки между азербайджанцами и армянами перейдут в активную фазу войны, а у него не окажется в запасе тихой гавани, все его планы полетят в тартарары.
Такой тихой гаванью Саид видел горы: отгонные пастбища, где его друзья пасли скот. Там спокойно можно переждать кровопролитие. Насчёт семьи, Мусы и других своих планов Саид переговорил с директором агрофирмы, которую учредили на месте бывшего колхоза. Через несколько дней Муса отправился в горы бригадиром животноводческой фермы. К нему Саид временно отправил мать с женой. Туда же переселилась и большая семья Мусы.
Саид, оказавшись на свободе, в первую очередь взялся за наведение порядка на ковровых фабриках в Дербенте, Нагорном Карабахе, Баку, Ереване. Администраторами назначал хорошо проверенных в деле женщин, опытных, с уголовным прошлым. С братвой, коммунарами вывернул карманы всех, кто должен был отцу. А у тех, кто не сумел расплатиться с долгами, жён и дочерей отправил отрабатывать на свои подпольные ковровые фабрики и в свои притоны. А кое-кого снарядил рабочими на рынки, наиболее хватких – наркокурьерами.
Надо сказать, что обвинение СССР, России в разжигании карабахского конфликта выглядит либо как признак невежества, либо как сознательная ложь. Борьба между дашнаками и мусаватистами[14] за Карабах в 1918–1920 годах проходила в условиях, когда народы Закавказья остались один на один после распада Российской империи. Если же говорить о новейшем этапе карабахского конфликта, то он начался в 1987 году по причине того, что карабахские армяне в Азербайджанской ССР подвергались систематической дискриминации. Кроме того, перед глазами стоял пример Нахичеванской АССР, в которой за советский период из-за политики руководства Азербайджанской ССР произошло стремительное падение численности армянского населения, а в дальнейшем и варварское уничтожение их материально-культурного наследия. Из Армянской ССР происходило выдавливание азербайджанцев, которые, согласно переписи 1979 года, составляли 5,3 % населения.
