В тот день, когда Зухра потеряла всякую надежду увидеться с ним, он наконец вышел во двор. Зухра застыла за окном. Не сон ли? Сердце запылало огнём. Ноги стали подкашиваться. Тагир стоял в спортивном костюме, прислонившись плечом к стволу яблони, и долгим взглядом всматривался в её окно. Сердце девушки возликовало: «Ведь он тоже по мне страдает!»
Заплакала от счастья. Стояла у окна, обливалась слезами, позабыв, что дома за ней могут подсматривать. Из своего угла за ней следила младшая сестра, следила и мама, укоризненно покачивая головой. Зухре хотелось позвать его во двор, чтобы с близкого расстояния, через плетёный забор между их дворами, поговорить с ним. Иначе у неё от тоски сердце разорвётся. Смекнула, где они могут увидеться. Если он любит, поймёт её без слов. Не заметив мать, выскользнула в коридор. С кувшином за плечом выбежала во двор. Не помня себя, приоткрыла калитку, почти бегом направилась к роднику.
Зухра ещё с утра чувствовала, что сегодня у неё будет необычный день. С головы до ног оделась во всё белое. Глядя на неё, младшая сестра захихикала, словно понимая, куда та собралась.
– Куда ты так нарядилась? – лукаво заулыбалась сестрёнка.
– На родник…
– Знаю я твой родник… – вкрадчиво захихикала малышка.
– Если знаешь, тогда помалкивай…
Погрозив младшей сестре пальцем, Зухра с кувшином за плечом выскользнула в переулок. При виде нарядной Зухры у соперниц от зависти глаза разбежались. Она, вся зардевшаяся, стройная, с тонкой талией, в туфлях на высоком каблуке, с распущенными золотистыми волосами, шла на родник. Чувствуя себя под прицельными взглядами многих девушек, молодых женщин, сперва шла не совсем уверенным шагом. Длинношеяя, она, тряся ворохом золотистых волос, потупив взгляд, чуть приподняв носик, шла вперёд. Со стороны она смотрелась белой гордой лебедью. А завистницы видели, что Зухра не шла, а парила над землёй, как могла парить лишь одна она. Её парящей походке ещё в школе завидовали даже старшеклассницы. А когда Зухра выросла, стала взрослой девушкой, её походка стала ещё красивей и плавней.
Не успела девушка дойти до родника, как Тагир догнал её. Ещё издалека она услышала за собой его шаги, от волнения у неё перехватывало дыхание. Взор затуманился. Ноздри тонкого носа затрепетали.
Он еле слышно поздоровался:
– Здравствуй, Зухра.
– Здравствуй, Тагир. – От волнения едва не умерла.
Яркая, сверкающая глазами цвета бирюзы, звеня золотыми серьгами, шурша лёгким платьем цвета морской пены, она пошла рядом. Она не могла остановиться, потому что за ней следили десятки пар мужских и женских глаз. Если допустит хоть малейшую ошибку, вольность, недозволенную девушке на выданье, в селе засмеют.
Джигиты, давно добивавшиеся руки Зухры, были поражены смелостью морского офицера. Каждый из них за миг встречи с ней готов был умереть у её ног. Все соперники тоскливо приуныли: Зухрой выбор сделан. А подруги ещё со школы знали про их тёплые отношения. Стало ясно, что не за горами тот день, когда они сыграют свадьбу.
Тагир понимал: с закреплением отношений с девушкой ему медлить нельзя. Был наслышан, что многие джигиты родного села и сёл соседних сватаются к ней. Он был сбит с толку, как Зухра до сих пор осталась необручённой. Выходит, его ждала?!
В горах при выборе женихов родители мало обращают внимание на симпатии и антипатии своих дочерей. Они отдают предпочтение джигиту из уважаемого, зажиточного рода.
«Невесту сыну, – говорят, – бери из бедного дома, а дочку выдавай в дом с полной чашей». У Тагира хорошая родня, а вот чаша у него неполна. Вместе с отцом, начальником милиции, и матерью в автокатастрофе сгорели все их деньги, в тот день снятые со счёта в банке.
Тагир заговорил с дрожью в голосе:
– Зухра, скажи не тая': ты согласна выйти за меня замуж?
У неё от неожиданно нахлынувшего счастья глаза наполнились слезами.
– Лейтенант, ты, кажется, вырос в горах? – Обожгла его взглядом. – Кто в этих горах будет учитывать моё согласие или несогласие… Поговори с моими родителями. Небось, удача улыбнётся тебе… Теперь оставь меня, пожалуйста… Видишь, на нас все смотрят…
Он был на небесах от ответа любимой девушки, но как к нему отнесутся её родители? Да и Зухра ведёт себе строго – не подступишься.
Искупался в речке, затем поднялся на самую высокую вершину, возвышающуюся над селом. Оттуда виднелось её окно, за которым она могла смотреть на него. До самых сумерек он в раздумьях оставался там.
Молодого чабана оторвали от сладких грёз и воспоминаний.
– Эй, лунный мечтатель, а сегодня над чем размечтался?! – заорал над его ухом Ахмед. – Витаешь в облаках в то время, когда овцы разбрелись? Тебе недавнее нападение волков на отару не стало уроком? Когда ты спустишься на землю? Эх, некому стегнуть тебя нагайкой!
Тагир бросил на него неприязненный взгляд.
«Гордится, что он сын старшего чабана… Не понимает, что за распущенный язык может головы лишиться!»
Тагир поднялся на холм, откуда видна была вся разбредшаяся отара.
