–.. Саид, милый, ну почему ты не слушаешься меня? – Пери представила, как зеленоглазая обиженно надувает губки. – Отправь её в родительский дом. Она пустая. К тому же простолюдинка. А ты бек. Не родит она тебе желанного сына. А я рожу богатыря. И какого богатыря! В моих жилах течёт благородная кровь. Я очень здорова. Когда наш сын вырастет, он станет выше и краше тебя! Что эта простолюдинка о себе возомнила? Мату Хари, что ли? Сидит вечно с лицом, похожим на лепную маску с покойника. Постоянно чем-то недовольна… За собой не следит, от неё пахнет скотиной, немытым телом. Мало того, что грязна, так к тому же очень плохо готовит. Она вообще не умеет готовить! Пробовал, когда готовлю я? Ведь ты мои блюда уплетаешь за обе щеки. Близко не подпускай её больше к кухне. Готовить тебе буду я. Ты вообще убери её подальше из дома! Пусть знает своё место уборщицы! Если не желаешь отправлять её домой, пусть переселится в летний домик во дворе, а в наши хоромы не поднимается! Скотина, двор, летний домик – вот её орбита!
Слушая всё это за шторой, Пери чуть не расплакалась. Она, униженная, расстроенная, неловко задела что-то рукой. Это нечто упало, звякнуло. Зеленоглазая змея совершенно голая выскочила в коридор, отдёрнула штору – их глаза встретились. Ночь и день! Коса и камень! Глаза у Пери карие, тревожные, с выступившими слезами. А у этой беженки – зелёные, до невозможности зелёные, как листья на деревьях, а точнее, как стекло из-под бутылки водки. Глаза колдовские, ненавидящие, сверлящие душу! У этой зеленоглазой были кроваво-красные губы с подтёками помады. Помада размазалась по её подбородку и груди… Беженка слегка улыбалась, выпятив огромные груди. Пупок на широком, чуть округлённом животе был украшен золотым кольцом-пирсингом. Лобок зарос густой чёрной курчавой порослью. Тонкий стан и длинные ноги делали её похожей на ангела, возвышающегося перед хозяйкой дома. Она словно спрашивала: «Какого чёрта ты здесь делаешь?»
Пери поняла: слёзы, расспросы, устроенная мужу семейная драма ни к чему не приведут. Кроме горя и разочарования, они ей ничего не дадут. Она оставила ружьё за шторой, отвернулась от обольстительницы мужа и ушла. Ничего не видя перед собой, стала спускаться на первый этаж. Отперла входную дверь, вышла во двор, забежала в летний домик и заревела:
– Муж мой, что же ты наделал?.. Как мне теперь жить? Скажи, теперь мне жить или умереть?
Со второго этажа семейного дома раздался противный хохот зеленоглазой. После этого уничижительного хохота Пери больше не хотелось жить.
Вечер выдался самым напряжённым в жизни Пери. От обиды, унижения, нанесённого ей откуда-то взявшейся беженкой, выплакала все глаза. Наконец, полностью выбившись из сил, притихла. Прошлась метлой по летнему домику, вычистила его от мусора, грязи, помыла полы, выхлопала паласы. Перенесла из главного дома в летний все свои вещи: одежду, кое-какую посуду. Наиболее ценные вещи, приданое из родительского дома спрятала в сундук. Сердце её замирало, предчувствуя беду. Всё вспоминала ехидную улыбку грязной куртизанки, её уничижительный взгляд. Надо же до такой степени потерять стыд! Она вышла из спальни совершенно голая, не стесняясь наготы. При неожиданной встрече с хозяйкой ради приличия даже не прикрыла срамные места! Наоборот, стала демонстративно выпячивать свои женские прелести. Руками смачно прошлась по грудям, стану, подчёркивая линии своего прекрасно сложённого тела. Наполовину прикрыв веки, вожделенно трепеща ноздрями, страстно задышала перед ней, извиваясь змеёй. Бесстыжая, гладя живот, пальцами прошлась по густой чёрной поросли между ног.
Пери вновь заплакала.
– Фу, сатана! – плюнула во двор.
Она закончила с уборкой, села за ковровый станок. Увлеклась работой. За станком просидела до полуночи. Её отвлекла от работы зеленоглазая змея. Полуголой вышла во двор, разумеется, чтобы в очередной раз позлить, потрепать перед сном нервы. Прошлась туда и обратно, плавно покачивая задом, перед её домиком. И ведь добилась своего – Пери опять залилась слезами. Она в сердцах бросила колотушку на пол. Прилегла на старую деревянную кровать и безутешно зарыдала. Плакала долго, до потери голоса. Не заметила, как задремала.
Каково же было удивление Пери, когда, проснувшись, она увидела рядом с собой мужа. Он одетым лежал рядом, разглядывая её. Пери вскочила, не понимая, чего посреди ночи он захотел от жены-нищенки.
– Чего тебе? Не разводиться ли пришёл?
– Нет, зачем же? Просто захотелось прилечь рядом с тобой.
– Смеёшься, разыгрываешь меня? У тебя есть с кем лечь и миловаться! Уходи! Я ненавижу тебя!
Нет, лежит рядом, не реагируя на её ругань. Прикрыл глаза, притворяется спящим.
Пери чувствовала: не к добру муж пришёл. Опять зеленоглазая колдунья что-то против неё замышляет. Пери встала, села у ткацкого станка, от обиды и слёз ничего перед собой не видя. Муж молча поднялся и вышел.
В это время с огорода во двор промелькнули четыре тени. Они поднялись за хозяином на второй этаж, а спустя некоторое время ускользнули со двора тем же путём.
