У галереи, в прилегающем дворике, она стянула парик и рваные чулки, затолкала все в сумку, сняла пальто, взъерошила волосы и вошла внутрь. До закрытия оставалось пять минут, но вернисаж покинули еще не все: за столом, похожем на школьную парту, сидели трое сильно подвыпивших мужчин, которые, перебивая друг друга, увлеченно о чем-то спорили и активно приглядывались к пластиковым стаканчикам. В одном из мужчин Мишель узнала художника, с которым она познакомилась в прошлый свой визит в галерею и с которым долго дискутировала о новейших тенденциях в современном изобразительном искусстве. Мужика звали Кузьмой Ивановичем, он был похож на добродушного медведя, носил пышную бороду, гимнастерку, вельветовые штаны и армейские ботинки. Мишель подошла ближе, покашляла в кулачок, чтобы привлечь к себе внимание, и поздоровалась. Мужики, как по команде, уставились на нее.
- Ого, знакомые все лица, - с легким удивлением воскликнул бородатый.
- Простите. Я ищу одного человека, художника. Возможно, вы сможете мне помочь. Больше мне не к кому обратиться, - объяснила Мишель.
- Не к кому, говоришь? Садись тогда, выпей, погрейся, по ходу дела все расскажешь. - Кузьма указал на свободный стул и обратился к товарищам: - Познакомьтесь, это Мишель Ланж, выпускница Сорбонны, искусствовед. Недавно из Парижа. Изучает, вот, русскую культуру у нас, здесь. - Все одобрительно загудели и оживились. Мишель села. Удивляло, что совершенно никто не обратил внимания на ее внешний вид. - Это Ван Ваныч, художник-пейзажист, - представил Кузьма одного своего друга: худосочного кучерявого очкарика с нездоровым румянцем на скулах. - А это Константин Мазин, - представил Кузьма второго товарища, красивого блондина с длинными спутанными волосами. - Он тоже художник - сюрреалист. Талант! Гений! Сегодня квасим в его честь, завтра он здесь выставляется, - доложил Кузьма и хлопнул ручищей по плечу разомлевшего от похвалы Мазина.
- И как там? В Париже? - лениво спросил Мазин, так же лениво достал из-под стола темно-зеленую бутылку с яркой этикеткой, плеснул в чистый стаканчик рубиновой жидкости, поставил его перед Мишель, затем разлил напиток по остальным стаканам.
- О, покорно благодарю, от вина не откажусь. А в Париже все по-прежнему. - Мишель схватила стаканчик, сделала большой глоток, вытаращила глаза и закашлялась: такой липкой мерзости она в жизни еще не пробовала. Художники тоже выпили. Мазин крякнул и занюхал вино кончиком своих волос. - Какой… необычный вкус, - криво улыбнулась девушка, с ужасом глядя на Мазина, который снова лениво потянулся к бутылке, чтобы разлить вино по стаканчикам.
- «Массандра», крымский портвейн - вещь, - с гордостью сообщил Кузьма и добавил: - Пей до дна, подружка, скоро привыкнешь.
Отказываться было неловко, тем более что художники уже протягивали мадемуазель Ланж свои стаканчики для чоканья. Она зажмурилась, выпила все до дна, выдохнула и поставила стаканчик на стол.
- Ну как? - спросил Мазин.
- Хорошо, - пискнула Мишель.
- Наш человек, - одобрительно крякнул Кузьма и пригладил бороду.
- Хочу написать ваш портрет, - пьяно влез Ван Ваныч, самый нетрезвый из всех. - Попозируете мне, мадемуазель?
- С огромным удовольствием, только вы же пейзажист, - хихикнула француженка, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло и кружится голова: портвейн, выпитый на голодный желудок, тут же всосался в кровь. И Мишель вдруг почувствовала себя так уютно здесь, в кругу этих странноватых пьяненьких художников, что ей захотелось остаться в галерее навсегда.
- Да, пейзажист, и горжусь этим, - подтвердил Ван Ваныч и тоже хихикнул.
- Пей-за-жист, - с расстановкой произнесла Мишель, протянула свой стаканчик Мазину и громко захохотала: ей почему-то стало невероятно весело. Мазин разлил портвейн по стаканам. Мадемуазель Ланж тут же выпила все до дна и облизала губы. Голова закружилась сильнее.
Художники тоже выпили.
- В какой вы гостинице остановились? - не унимался Ван Ваныч. - Я напишу вас в окружении русских берез.
- О-о-о, буду весьма рада! Только… я проживаю не в гостинице. В данный момент я вообще нигде не живу, я потерялась, - развела руки в стороны Мишель. На этот раз почему-то стало невероятно весело художникам, и они загоготали на всю галерею.
Мазин разлил остатки портвейна по стаканам и поставил пустую бутылку под стол. Снова выпили.
- Вы надолго приехали? - кокетливо спросил Мазин, накручивая волосы на палец. Мишель томно скосила на него глаза и неопределенно пожала плечами, раскачиваясь на стуле с глупой улыбкой на лице. - Так какого художника вы разыскиваете?
Мадемуазель Ланж на секунду задумалась, обернулась, ткнула пальцем в сторону экспозиции «Зеленый апофигей», промычала что-то нечленораздельное, сползла со стула на пол и… отключилась.
- Красиво ушла, впечатляет, - озадаченно глядя на пребывающую в «нирване» девушку, философски изрек Мазин. - Хм… она без чулок, - добавил Константин задумчиво. - Мне казалось, что француженки чулки в обязательном порядке должны носить.
