— Понимаешь ли, Агнесс, тут вырисовывается прескверная история. Которая к тебе вообще никаким боком не относится, но которая и тебя заденет по касательной. Пока ты гуляла, этот Хант к тебе посватался.
— Он ведь женат.
— О чем и речь. По его словам, миссис Хант при смерти и скоро отойдет в лучший из миров, а как только истечет срок траура, он с тобой обвенчается. До тех же пор ты должна жить в его особняке, под присмотром какой-нибудь порядочной особы из Общества по Искоренению Пороков.
— Так он приходил просить у вас моей руки, — запоздало догадалась племянница.
— «Требовать» больше подходит по смыслу.
Она обернулась и увидела на скатерти пятно, огромное, как материк, и с такими же неровными контурами. Если дядюшка откажет, мистер Хант разболтает всем, что он колдун. Или кто он там на самом деле.
Мистер Линден поднялся и начал застегивать фрак.
— Куда вы, сэр?
— К Ханту, куда же еще? Мы с ним не договорили. Он ушел слишком быстро и даже не попрощался. Это только на балах позволительно уходить, не простившись, а у нас, в провинции, не терпят такой спешки.
— Что же вы ему ответили?
— Ничего не ответил. Вот кнут взял, чтобы гнать мерзавца через весь приход.
Племянница прыснула.
— Зря я погорячился, — приговаривал дядюшка, сворачивая кнут. — Надо было сначала объяснить, что я думаю о его затее. Ну да вечер долог, еще успею.
— А разве вы не должны подставить щеку и все такое?
— Так он же не меня оскорбил. Своим гнусным предложением он замарал твое имя. Долг джентльмена за тебя вступиться.
— С кнутом?
— Наш Господь замечательно орудовал им во храме, — сообщил пастор о прецеденте. — Что я скажу негодяю, я уже решил. А что передать от тебя?
— Передайте ему…
Агнесс чувствовала, как между ними скручивается-свивается ниточка, совсем иная связь, не как у дяди и племянницы, опекуна и протеже, даже не как у пастора и прихожанки, которая благоговейно принимает из его рук хлеб и вино. Стало так же легко, как минувшей ночью, когда они беседовали у руин церкви, возле размазанного по траве соляного круга.
Но тогда Джеймс обрубил эту нить.
Теперь настал черед Агнесс.
— Передайте мистеру Ханту, что для начала я хочу осмотреть его особняк, — сказала мисс Тревельян.
И все закончилось.
Уснуть в эту ночь Лавиния не смогла. Мучительные воспоминания, угрызения совести, ревность, ненависть терзали ее то все вместе, то поочередно, и когда утром она взглянула на себя в зеркало, то ужаснулась: выглядела она скверно. Бледна, темные круги под глазами, глаза красные, как если бы она прорыдала полночи… На самом деле она и правда рыдала. Может, не полночи. Может, только под утро, когда совсем ослабела под грузом всего, что на нее обрушилось…
И все же она старательно выбрала наряд: строгий, лиловый.
И так же старательно выбрала оружие: многозарядный кольт «Паттерсон», великолепное, надежное оружие, привезенное из-за океана, как диковинка. Стрелять из него было легко. И спрятать среди подушек на диване — проще, чем ружье.
Хант заметил, как плохо выглядит Лавиния, и не преминул отметить это.
— Здравствуйте, миледи. Хорошо ли почивала ваша милость? — сочувственно осведомился гость.
— Благодарю, мистер Хант. Полагаю, мы можем обойтись без лишних любезностей. Я пригласила вас сюда, чтобы заключить с вами договор. Я нашла то, что вы ищете. И я могу вам это отдать. А вы дадите мне слово джентльмена, что покинете Линден-эбби и… и вообще графство Йоркшир. Что вы не вернетесь сюда никогда. И не станете тревожить нашего пастора своими… нелепыми домыслами, — голос Лавинии звучал чуть хрипловато, не так мелодично, как всегда, и она не пыталась придать лицу надменно-снисходительное выражение, и даже не следила за тем, чтобы не хмуриться, чтобы между бровями не появилась морщинка…
«А если ты нарушишь свое слово и вернешься, я тебя убью собственноручно, и пусть меня повесят», — думала Лавиния, но вслух этого говорить не стала: ей казалось достаточным то, что она произнесла. Зачем угрозы, если Хант даст слово джентльмена… Ну, а если не даст — угрозы тоже незачем, ей придется убить его сегодня.
Его клочковатые, словно побитые молью, брови поползли вверх.
— То, что я искал, уже у вас? Я могу увидеть это прямо сейчас?
— Нет. Но я укажу место, где это находится.
— Я даю вам такое слово. Как только моя пропажа вернется ко мне, я уеду из Йоркшира, — заверил ее мистер Хант, подрагивая от нетерпения.
Лавиния кивнула и взяла со стола топографическую карту Линден-эбби, на которой уже был нарисован жирный крест в том месте, где, по предположению Лавинии, находилась та самая пещера. Это была не единственная подходящая для жизни пещера, но единственная, рядом с которой пролегала река.
— Ваша жена и ваш сын живут в пещере. Возле реки. Забирайте их и уезжайте.
Мистер Хант поморщился, недовольный ее прямолинейностью.
Лавиния смотрела на него пристально. Не так, как подобает леди благовоспитанной и смиренной. И у нее дрожали руки. Чуть-чуть, но все же это сделалось заметно, когда она протянула ему карту.
— Хорошо, — сказал он. — Однако на сборы понадобится время. Я задержусь в Йоркшире еще два дня. Потом уеду.
