«Если Иноске перестанет храпеть хотя бы на две минуты, чтобы мы могли заснуть».
Сабито тихо смеется и нежно целует Гию в губы.
«Кто-нибудь знает, где мои жемчужные запонки?» — спрашивает Гию у остальных парней.
«Кажется, я видел их в шкатулке для драгоценностей Сабито. Только небесам известно, почему они оказались там», — отвечает Ренгоку, приводя в порядок свои волосы перед зеркалом.
Иноске не может сдержаться: «Гию все свое оставляет в вещах Сабито. Так вы скоро и нижнее белье различить не сможете».
«Твое предупреждение запоздало», — усмехается Сабито.
Цветы заняты сборами, готовясь к очередной бессонной ночи. Медленно, но верно Танджиро привыкает к тому, что его друзья часто ходят по комнате полуодетыми, а то и вовсе обнаженными. Так и в данный момент, Сабито пытается подобрать пару брюк к наброшенной на плечи рубашке, а все остальное его тело выставлено на всеобщее обозрение, и никого это не смущает. Только лишь Иноске, надувшись, сидит посреди кровати, скрестив ноги, и не принимает участие в подготовке к вечеру. Его нос обиженно наморщен, черные волосы рассыпались по бледным плечам.
«Надоело одеваться, — скулит он, — Что бы я не одел, все равно с меня это снимут через пару минут».
И хотя Танджиро крепко сдружился с Иноске, он все равно замечает, что ему не хватает духа смотреть на своего раздетого друга. Нагота других парней совсем не беспокоила его, но когда Иноске переодевался в его присутствии, Танджиро старался отводить взгляд. Конечно ему не всегда хватало силы воли, поэтому он успел заметить, что худощавое гладкое тело Иноске так же красиво, как и его лицо. Он уже оценил его бледную кожу, которая выглядела словно молоко в контрасте с черными волосами, его светло-розовые соски и плоский живот, но Танджиро никогда не осмеливался смотреть ниже, туда, куда соблазнительно спускалась дорожка темных волос, исчезая в тени бедер. Зато он уже успел налюбоваться на его круглый симпатичный зад, который так и хотелось игриво шлепнуть или ущипнуть.
Но Танджиро всегда сдерживался, хотя был уверен, что Иноске позволил бы ему.
Черноволосый мальчик поворачивается к другу, чтобы спросить: «Эй, Танджиро, как думаешь, что мне надеть?»
Юноша задумывается, глядя на Иноске и размышляя о том, что могло бы еще больше подчеркнуть его красоту. «Помнишь, ты мне рассказывал, что у тебя есть клиент, который любит, когда ты снимаешь рубашку и остаешься только в брюках? Почему бы тебе сегодня не выйти так к гостям? А на шею можешь повесить несколько длинных ожерелий».
Танджиро немного лукавит, такого клиента нет, это ему самому нравится видеть Иноске без рубашки, но он знает, что друг не заметит подвоха. Иноске столько всего рассказал ему за эти дни, что уже и сам не сможет вспомнить. Так и есть, мальчик радостно вскакивает с кровати и устремляется к шкафу, а Танджиро лишь отводит глаза, покрывшись легким румянцем.
«Отличная идея! — восклицает Иноске, — Ты гений, спасибо!»
«Да, мне тоже нравится, — говорит Зеницу, — Интересно, а бывает такая мужская одежда, которая открывает живот и закрывает сиськи?»
«Зеницу, у мужчин нет сисек», — рассеянно отвечает Ренгоку, пытаясь закрепить в волосах массивное украшение с рубином.
«Хм, поверь, я знаю, о чем говорю, — возражает мальчик, — Меня трахали мужчины с такими большими сиськами, каких я никогда не видел ни у одной женщины. Я даже опасался, что они меня ими задушат». Зеницу яростно сражается с воротником своей рубашки, но сдается: «Танджиро, не мог бы ты помочь мне справиться с этим, пожалуйста?»
Юноша кивает и с улыбкой спешит на помощь другу. Зеницу слегка наклоняет голову, а Танджиро завязывает на его шее галстук-бабочку изысканного темно-синего цвета, так подходящего к нежным глазам светловолосого мальчика. Внезапно он замечает, что позвонки на тонкой шее друга выпирают гораздо сильнее, чем у других парней. Пристально посмотрев ему в лицо, Танджиро отмечает, что блондин выглядит усталым и изможденным.
«Эм, Зеницу, у тебя все в порядке? — спрашивает Танджиро, — Мне кажется, ты похудел».
Зеницу поворачивается к нему лицом, задирая рубашку и рассматривая свой впалый живот. Танджиро понимает, что и ребра юноши пугающе выделяются на фоне его худощавого тела. «Это хорошо, — отвечает Зеницу, — а то в последнее время мне стало казаться, что я набираю вес. Так что я решил держать себя в форме и иногда пропускаю обед или ужин».
Танджиро не знает, что сказать. Что-то тут не так. Он вспоминает, какими ужасными были его первые дни здесь, пока желудок привыкал к маленьким порциям, а терзающий голод не давал уснуть. Да и когда он еще жил дома, еда доставалась им тяжелым трудом и воспринималась, как подарок судьбы. А Зеницу так спокойно говорит, что намеренно отказывается от пищи, чтобы похудеть. Может быть, он болен?